Разделы:
Адрес редакции:
129110, Москва, Проспект Мира, дом52/1. 
Тел./факс: (095) 688-2401 
Тел.: (095) 684-3351
This site best viewed with I.E. 5.0 or higher, 1024/768 resolution.
(C) Copyright by Ballet Magazine, 2000. 
Design by L.i.D.

 Линия - 2004
 ЛИНИЯ. Журнал «БАЛЕТ» в газетном формате.
№8/2004
Звезды– Бурмейстеру
На Новой сцене Большого театра завершилась неделя балетов Владимира Бурмейстера, посвященная 100-летию со дня рождения великого российского хореографа и организованная Московским академическим Музыкальным театром им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко. Она открылась спектаклем "Лебединое озеро", в котором главные партии исполнили заслуженная артистка России Оксана Кузьменко (Одетта/Одиллия), лауреат Международных конкурсов Георги Смилевски (Принц Зигфрид).
В зале присутствовали дочь балетмейстера Наталья Бурмейстер и его жена, первая исполнительница Испанского танца в "Лебедином озере" Антонина Крупенина. Гостями театра стали также артисты, работавшие с Владимиром Павловичем: Элеонора Власова, Мира Редина, Ольга Рябцева, Маргарита Дроздова, Анатолий Тольский, Геннадий Труфанов, Вадим Тедеев.
"Эсмеральда" – второй спектакль торжеств – отличалась необычным составом. Известные танцовщики исполнили не только центральные партии (народные артисты России Наталия Дедовская (Эсмеральда), Виктор Дик (Феб), Владимир Кириллов (Клод Фролло), заслуженные артисты России Наталия Крапивина (Флер де Лис) и Антон Домашев (Квазимодо), но и эпизодические роли. К примеру, трех подруг Флер де Лис, которым хореограф поручил сложнейшие вариации, танцевали примы: Оксана Кузьменко, Екатерина Сафонова и Наталья Сомова. Завершилась неделя спектаклей Владимира Бурмейстера "Снегурочкой" с участием лауреатов Международных конкурсов Анастасии Першенковой (Снегурочка), Кадрии Амировой (Купава) и Станислава Бухараева (Мизгирь). 

Балет о "Сибирском старце"
Театр оперы и балета Санкт-Петербургской консерватории имени Н.А.Римского-Корсакова представил премьеру балета "Распутин" об одной из наиболее загадочных личностей в российской истории. Кто он – этот сибирский старец, целитель, справлявшийся с приступами гемофилии у цесаревича, организатор пьяных дебошей и погромов, человек, приближенный к императрице Александре Федоровне? На этот вопрос и пытается ответить новый спектакль. Свое прочтение истории предложил автор либретто и хореографии петербургский балетмейстер Георгий Ковтун, уже обращавшийся к сценическому воплощению этого исторического персонажа. 
Музыку написал лауреат Международного конкурса композиторов имени К.М.фон Вебера Владимир Качесов. В балете использованы записи Большого хора донских казаков под управлением Пети Худякова – коллектива, в состав которого входят ведущие солисты оперных театров разных городов.
Создатели называют балет исторической эпопеей с большими батальными и бальными сценами, в нем представлены и высшее петербургское общество, и охваченной паникой народ. Сценическое пространство создано художником Алексеем Злобиным, а костюмы (их в этом историческом спектакле более ста) придуманы украинской художницей Анной Ипатьевой, правнучкой Александра Бенуа. 
Главную партию в новом балете исполнил солист Мариинского театра, Фарух Рузиматов, в роли Николая II – москвич Валерий Лантратов, чей виртуозный танец всегда отличала внутренняя экспрессия. Сразу после премьеры в Петербурге, балет "Распутин" собирается на гастроли в Москву и Киев.

Олег Виноградов приедет в  Петербург
Новую постановку балета "Тщетная предосторожность" Петера Гертеля осуществит в Петербурге хореограф Олег Виноградов. Он принял приглашение Академического театра оперы и балета имени Модеста Мусоргского, где работал в середине 1970-х годов, впоследствии в течение двух десятилетий хореограф возглавлял балетную труппу Кировского (ныне Мариинского) театра. Последние годы Виноградов живет за рубежом, являясь руководителем "Universal Ballet Academy" в Вашингтоне и художественным руководителем труппы "Universal Ballet" в Сеуле. 
"Тщетная предосторожность" – одна из премьер Театра имени Мусоргского открывшегося 88-го сезона. В балетных планах зимнее гастрольное турне по городам Японии, которое возглавит народный артист России Николай Боярчиков. 

Кавалеры бразильских орденов
Воспитанницы школы балета Большого театра из бразильского города Джоинвилля выступили вместе с артистами знаменитой балетной труппы миланского театра Ла Скала. На сцене театра в Рио-де-Жанейро был показан балет "Сон в летнюю ночь" в хореографии Джорджа Баланчина на музыку Мендельсона. Двадцать четыре бразильские девочки исполнили роли нимф и эльфов, покорив сердца зрителей. 
В те же дни в Посольстве Бразилии в Москве состоялась торжественная церемония вручения почетной награды Бразилии – ордена Рио Бранко великим русским танцовщикам Екатерине Максимовой и Владимиру Васильеву. Орден Рио Бранко был учрежден более полувека назад и присуждается по решению Президента Бразилии. Награда носит имя барона Рио Бранко, который руководил Министерством иностранных дел Бразилии в начале прошлого столетия и внес огромный вклад в установление нынешних государственных границ страны. Соотечественники называют его "отцом национальной дипломатии". Орден присуждается бразильским и иностранным гражданам за выдающиеся заслуги перед государством Бразилия. 
Легендарная пара русского балета почитаема в Бразилии. Награда – признание их выдающихся заслуг: Максимова и Васильев стояли у истоков создания уникального центра балетного образования в Бразилии. Они посещают Школу ежегодно, присутствуют на экзаменах, дают мастер-классы. 
…Пять лет назад Владимир Васильев, возглавлявший Большой театр, совместно с мэром бразильского города Джоинвилля открыли балетную школу ГАБТа в Штате Санта Катарина. Это – единственный "учебный спутник" Большого театра за рубежом, где воспитанники постигают традиции русской школы классического танца, исполнительский стиль Московского балета.
Образовательная программа выполняет важную социальную задачу. Основной контингент учащихся – дети из многодетных, малообеспеченных семей, которым школа открывает путь в мир искусства. Все профессиональные дисциплины преподаются по методике русской балетной школы российскими педагогами.
В преддверии пятилетия центра балетного образования Президент Бразилии, который лично курирует школу, подписал проект постройки нового просторного здания, где будут предусмотрены все необходимое для обучения будущих артистов. Если планы осуществятся, то уникальное здание станет одним из самых совершенных среди танцевальных центров мира. 
Принимая почетные ордена, Максимова и Васильев заверили, что и впредь будут поддерживать бразильских коллег. 
 

Посвящение в артисты
Первый раз вышли на школьную сцену первоклассники Академии русского балета имени Агриппины Вагановой. Они стали героями традиционного праздника "Посвящение в артисты", где их напутствовали известные мастера балета. На учебных подмостках прошел концерт сценической практики "от маленьких до старших". В этот же день будущие артисты побывали на Волковском кладбище и возложили цветы на могилы своих выдающихся предшественников – Агриппины Вагановой, Константина Сергеева, Игоря Бельского, Натальи Дудинской, Аллы Шелест.
Среди 52 первоклашек, начавших учебу на улице Зодчего Росси, – 38 девочек и всего 14 мальчиков. Общий демографический спад сказался и на балетный набор нынешнего учебного года: обычно в первый класс принимают больше учеников. По причине недобора академия объявила дополнительный прием.

Балетный Есенин
В петербургском издательстве "ДЕАН" вышла книга, посвященная замечательному танцовщику Юрию Соловьеву. Сборник о жизни и творчестве – это книга воспоминаний о премьере Кировского театра, который за свою короткую творческую жизнь успел стать признанной мировой звездой. Танцовщика лирико-героического репертуара называли "балетным Есениным", имея в виду не только его по-есенински романтическую внешность, но природность таланта и, к сожалению, трагический финал короткой и яркой жизни. В книге собраны воспоминания разных лет, многие из которых публиковались ранее в периодической печати. Их авторы – Алла Шелест, Наталия Макарова, Вера Красовская, Инна Зубковская, Габриэла Комлева, Константин Сергеев, Игорь Бельский, Борис Брегвадзе, Георгий Алексидзе, Михаил Лавровский и другие. 

"Человеческий голос" 
В прошлом сезоне Кирилл Симонов создал на сцене Петрозаводского театра балет "Все о любви" Сегодня – готовит премьеру спектакля "Человеческий голос". Теперь в Карелии Кирилл Симонов не на правах гостя – он назначен главным балетмейстером Музыкального театра Карелии. Новая работа представляет синтез балета и вокала. Его тема – женская доля. 
Первый акт – "Концерт для голоса с оркестром" на музыку Глиэра – исполняют танцовщики и вокалистка, во втором акте на музыку Шопена заняты только балерины. Исполнителями главного, третьего акта, давшего название всему спектаклю, стали солисты балета и певица Мария Крикорова. Эта, третья, история поставлена на музыку Франсиска Пуленка по мотивам одноименной пьесы Жана Кокто и речь в ней идет о покинутой женщине, переживающей потерю любимого. В балете заняты солисты труппы Лариса Иванова, Наталия Андронова, Надежда Анцыгина, Алексей Зарицкий и Петр Базарон.
В ближайших планах театра – постановка балета "Ромео и Джульетты" и фрагментов балета "Корсар".

Д.Г.
Офицер танца
Прибывший в Екатеринбург с официальным визитом Посол Франции в России Жак Каде вручил престижную французскую награду – Орден "Академические пальмы" второй степени художественному директору Екатеринбургского Института танца Олегу Петрову за значительный вклад в распространение французской культуры в России. 
Профессионалам танца имя Олега Петрова хорошо известно. Причем, не только в России. Многие знакомы с ним не только как с балетным историком и критиком, автором книг и большого количества публикаций в российских и зарубежных изданиях. Но в первую очередь – как с человеком, создавшим и возглавившим почти пятнадцать лет назад в Екатеринбурге собственное дело. Под разными именами ("Пируэт", "Балет Плюс", "Муниципальный театр балета", теперь – Институт танца) хореографическая компания, созданная эстетом и знатоком разных стилей танца во времена "холодной войны" между традиционными балетными труппами и радикально настроенными, молодыми коллективами отечественного contemporary, заняла свою собственную, независимую позицию.
В спектаклях Екатеринбургской компании за эти годы представлялbсь неоклассика и модерн, свободная пластика, пантомима и джаз-танец; театр психологический, сюрреалистский, физический… 
Острая потребность создавать современные и художественно полноценные спектакли, представлять в Екатеринбурге танцевальные труппы международного уровня, влюбленность в страну, откуда в Россию два века назад пришел профессиональный танец, – кто знает, не послужило ли это активному сотрудничеству с Францией? В 1996 Олегу Петрову предложили принять труппу Пала Френака. Во многом биографичный спектакль "Плашки" произвел в Екатеринбурге сильное впечатление. Через год хореограф вернулся, чтобы по приглашению Олега Петрова поставить спектакль для "Балета Плюс", и после возвращался не раз. Хитом нынешнего танцсезона в Екатеринбурге стал спектакль Френака "Спиной к стене".
Показом в Екатеринбурге спектакля "Бал века" (поставленного по заказу Каннского фестиваля к столетию кино) началось и несколько лет продолжалось сотрудничество с Карин Сапорта. После было успешное выступление труппы на престижном фестивале Монпелье-данс; затем – постмодернистская версия "Спящей красавицы", в которой екатеринбургская труппа объединилась с труппой хореографического центра Северной Нормандии и объехала полмира. Было выступление труппы Одиль Дюбок из Бельфора со спектаклем-импровизацией, спектаклем-игрой "Я нарочно насыпал песка себе в ботинки.
Петров открыл России великолепную труппу "Балет Биаррица" и хореографа Тьерри Маландена (он работает на стыке классического и современного танца) с программой из балетов дягилевского репертуара. В прошлом году труппа представила здесь новый свой спектакль – "Сотворение" на музыку Бетховена. 
Творческая дружба и сотрудничество Екатеринбургского Института танца с Балетом Биаррица продолжается: черед за новой программой; репетиторы труппы, в прошлом – звезды французского балета, планируют проведение мастер-классов на базе Института танца; Олег Петров работает над созданием книги, посвященной творчеству Тьерри Маландена.
Наталия Курюмова

 

Летние каникулы  Ромео и Джульетты.
Почти три года существует в Москве Русский национальный балетный театр (РНБТ) под руководством Владимира Моисеева, основавшего совместно с Евгением Амосовым эту труппу. С 2001 года театр предлагает публике классические и современные версии спектаклей. "Балет – искусство молодых" – этот постулат для труппы РНБТ абсолютно актуален: ведь ее танцовщикам от 17 до 25 лет. Однако, несмотря на молодость, многие из них уже получили международное признание. Это – лауреаты различных конкурсов Надежда Иванова, Максим Романов, Сержан Кауков, Вероника Землякова, Татьяна Лазарева и многие другие.
Прошедшим летом труппа показала традиционные "Лебединое озеро", "Спящая красавица", "Щелкунчик" на сцене Российского молодежного театра, а затем представила новую работу "Ромео и Джульетта" С.Прокофьева, где либретто существенно переработали М.Лавровский и В.Моисеев, задумавшие компактную сценическую версию знаменитого спектакля. "Вот уже более шестидесяти лет легендарный спектакль Л.Лавровского живет на сценах мира, согласитесь, что это немалый срок, – говорит В.Моисеев. – Вместе с знаменитым танцовщиком Михаилом Лавровским, сыном выдающегося хореографа, мы сделали более подходящее труппе РНБТ камерное либретто, взяв за основу отношения юных влюбленных Вероны". В вечер премьер юной веронкой стала прима-балерина театра Надежда Иванова. Чувствуется, что актриса еще ищет образ, обращает внимание на различные нюансы: детали костюма, прическа, интонационный жест, взгляд – все продумывается, продолжаются творческие поиски. Благородство внешнего облика, заботливое внимание к партнерше позволили солисту труппы Максиму Романову стать заметным исполнителем партии Ромео.
Второй премьерой молодого коллектива стал "Дон Кихот" Л.Минкуса. "Наш спектакль – почти копия легендарного спектакля А.Горского в Большом театре, – поясняет В.Моисеев. – Он разделен на два акта: первый открывается действием на площади Барселоны, затем следует сцена в таверне. Второй акт начинается картиной сна Дон Кихота, затем – финал, свадебное веселье. Нет эпизода в цыганском таборе, но это связано со спецификой нашего театра, хотя спектакль и проникнут страстной стихией танца, который возникает из действия и эмоционально отражает его. На сцене живет живая толпа, с которой главные герои тесно общаются". Снова мы встречаемся с Н.Ивановой в роли Китри, где она предстает темпераментной, с яркой техникой, бравурной и жизнерадостной испанкой. Подстать ей М.Романов, владеющий дуэтным танцем, умеющий живо общаться с партнершей, – искрометный и выразительный Базиль. 
В планах театра "Жизель" и новый современный спектакль, замысел которого пока держится в секрете.

В.Колобовников
Летние вояжи "Русского балета"

В не столь далёком прошлом существовала добрая традиция летних "обменных" гастролей театров. Сейчас, к сожалению, институт гастролей испытывает серьезные трудности, традиция почти утрачен, и в основном из-за финансовых трудностей. Хотя что-то всё же сохранилось, что-то пытаются восстановить.
На сценах многих театров Санкт-Петербурга и Москвы каждое лето и уже несколько лет к ряду в "межсезонье" идут выступления балетных коллективов, многие из которых своей сценической площадки не имеют. 
Московский государственный театр "Русский балет" (художественный руководитель Вячеслав Гордеев) ежегодно проводит летние гастроли в разных городах России. Артисты побывали во многих городах Московской области, в Перми, Екатеринбурге. А прошедшим летом труппа впервые выступала на Дальнем Востоке – в Хабаровске и Владивостоке, показаны балеты "Лебединое озеро", "Дон Кихот", а также большая дивертисментная программа, включавшая фрагменты из балетов Петипа, Горского, Фокина, номера современной хореографии, произведения самого Гордеева. Спектакли проходили при аншлагах, перед началом публика спрашивала "лишние" билеты.
Затем "Русский балет", как и в минувшем году, провёл двухмесячные гастроли в Санкт-Петербурге, где на одной из лучших и престижнейших театральных площадок – в Александринском театре – были показаны все балеты П.Чайковского. Шли "Спящая красавица" и "Лебединое озеро" в редакции В.Гордеева, "Щелкунчик" также в его постановке (финальное па де де – в хореографии В.Вайнонена), а также "Жизель".
Было дано более сорока спектаклей, в которых состоялись весьма интересные дебюты, как у ведущих солистов, так и у молодых, только что пришедших в труппу танцовщиков.
После значительного перерыва, вызванного травмой, в "Щелкунчике" и "Спящей красавице" вновь танцевала ведущая солистка труппы Анжелика Тагирова, её партнёром Юрий Бурлака.
У него также состоялся весьма интересный дебют – в партии Ротбарта в "Лебедином озере". Мистически-зловещий персонаж, повелитель озерного царства, воплощение мрачной волшебной силы, Ротбарт-Бурлака предельно живописен, полон дьявольской "черной" энергии, он словно управляет всем, что происходит и на берегу озера, и в замке. 
Людмила Коновалова, выпускница Московской академии хореографии 2003 года, дебютировала в партии Одетты-Одиллии в "Лебедином озере" (в прошлом году она танцевала лишь Одетту). За прошедший сезон она много работала над ролью. Поэтична и нежна её Одетта, мягки и выразительны руки, лёгок танец. А Одиллия Коноваловой загадочна и эффектна, уверена в своей власти над Зигфридом.
Из дебютантов хотелось бы отметить также Татьяну Чугункину в роли Красной шапочки в "Спящей красавице", истинно гофмановского Дроссельмейера – Константина Аверина в "Щелкунчике", только что пришедшего в театр юного Алексея Конкина, который станцевал в том же "Щелкунчике" партию Матушки Жигонь, заслужив аплодисменты не только у зрительного зала, но и у своих коллег за кулисами.
Александр Смольянинов – обаятельный, элегантный и технически уверенный – исполнил партию Принца в "Щелкунчике" легко, убедительно и очень музыкально.
Приглашение артистов из других театров для участия в спектаклях труппы – давняя традиция "Русского балета". На этот раз в балете "Спящая красавица" в партии феи Сирени выступила молодая солистка Большого театра Нелли Кобахидзе. Партия эта считается "балеринской", Нелли Кобахидзе готовила ее около месяца и исполнила на высоком профессиональном уровне. Медленные и плавные скольжения с остановками в арабесках и экарте, чистота и красота поз, тонкие гибкие руки над горделиво откинутой головой, – все служило созданию обаятельного и поэтичного образа повелительницы фей.

Елена Козленкова
Европейский танец на Лионском Биеннале

Фестиваль современного танца Biennale de la Dance проходит в Лионе каждые два года. В прошлый раз он был посвящен Латинской Америке (2002), а перед этим, в 2000-м – Восточной Азии. На этот раз в Лион съехались европейские труппы, поскольку директор лионского "Дома Танца" Ги Дорме, вдохновитель и организатор фестиваля, сконцентрировал свое внимание на ближайших соседях. 
За одиннадцать лет существования биеннале в Лионе сформировалась фестивальная публика – очень образованная, с развитым вкусом и интересом к разнообразию форм современного танца. В этом году руководство фестиваля представило наиболее широкий спектр жанров: неоклассику (итальянская труппа Aterballetto) и постмодернизм, цыганский фольклор и испанское фламенко Мерседес Руиц, полулюбительские опыты финских (Юрки Картунен) и французских авторов (марсельская труппа "Келеменис"), современный танец в традиции конца ХХ века (немецкая труппа Ballettmainz) и даже авангардистское "Лебединое озеро" из Таллинна в постановке Саши Пепеляева. Известная британская компания Рэндом-Данс была одним из самых престижных гостей фестиваля, а самым интригующим – знаменитый финский хореограф Теро Сааринен с премьерами спектаклей "Петрушка" и "Охота" (версия "Весны священной" в жанре моноспектакля) И. Стравинского.
Труппу Мауро Бигонзетти "Aterballetto" в Москве знают хорошо и симпатизируют их рафинированному элегантному стилю. Вкусы лионской и московской публики в этом совпадают. Кроме своей визитной карточки – "Свадебки" Стравинского и "Кантаты", хореограф представил одноактный балет "Vespro" – утонченную зарисовку для танцовщиков, рояля и саксофона. Рояль наравне с пианистом оказался действующим лицом представления. Хореография – сдержанная и непретенциозная – отличалась красотой и строгостью линий. В "Свадебке" бурный эротизм вырвался наружу, и все скрываемые порывы, нереализованные желания и запретные страсти нашли воплощение в исступленных танцах. Томительные перебивы ритма в этом ритуально-мистическом, стихийном произведении Стравинского вдохновили постановщика на геометрически точно выверенные композиции. Зато в "Кантате" на сцене под аккордеон и хриплое пение колоритных уличных певиц ожила реальность итальянских городских окраин, словно сошедшая с экранов кинофильмов эпохи неореализма. 
Благородная манера итальянской труппы резко контрастировала с претенциозными французами из компании Kelemenis. Их спектакль "Бесаме мучо" в сопровождении нескольких десятков версий этой популярнейшей песни удивлял беспомощностью: отсутствие постановочных идей, слабое исполнение и своеобразный юмор помешали спектаклю выглядеть достойно. 
Фольклорные коллективы никогда не вызывают разочарования. Венгерские цыганы, любимцы Парижа, продемонстрировали бесконечное разнообразие вариантов стилей танца и музыкального сопровождения. Искусство Мерседес Руиц, звезды севильского биеннале фламенко 2002 года, лишь условно может быть отнесена к фольклору. Ученица Антонио Гадеса поразила высочайшим мастерством и страстью классического фламенко. В резком профиле молодой красавицы и мощной дроби ее каблуков чувствовалась недюжинная сила. На "бис" испанцы небольшую "домашнюю" зарисовку в силе фламенко – стихийно свободную, горячую, словно принесшую в Лион знойный ветер Севильи. 
Настоящим открытием фестиваля было выступление немецкой компании "Ballettmainz" под руководством молодого постановщика Мартина Шляпфера. "Искусство фуги" на музыку Баха – первый полнометражный спектакль хореографа. Для балетмейстера и руководителя труппы из двадцати исполнителей, работающего в кризисные времена в Германии, он находится в немыслимо благополучном положении – деятельность театра поддерживают и городские власти, и спонсоры. И понятно почему: свежий взгляд, честное отношение к искусству, профессионализм и отличное чувство юмора позволяют Мартину Шляпферу создавать спектакли в русле новейших тенденций современной хореографии, базирующейся на классической школе. Его артисты вовсе не эталонны, но их слишком разные рост и вес лишь делают зрелище еще более живым. Постановщик не любит лобовых решений и не считает правильным высказываться безапелляционно. Даже трико у его артистов "продолжаются" неровными кружевными оборками. А сложные дуэты, трио и ансамблевые композиции, передающие структуру и дух барочной музыки Баха, могут вдруг прерваться пародией на модное дефиле. На спектакле "Искусство фуги" лишний раз убеждаешься в том, что оригинальные творческие идеи сильно выигрывают, если автор не относится к себе излишне серьезно. 
Руководство фестиваля "Biennale de la Dance" тоже стремится избавиться от академизма в составлении программы. Ведь наряду с разнообразными хореографическими коллективами, съезжающимися в Лион, в городе происходит множество интереснейших событий. В разгар фестиваля дают эффектное дефиле – уличный парад провинций, представляющих костюмированные шествия – королевство эльфов, легенду о Минотавре, историю доктора Фауста и прелестную инсценировку "Алисы в стране чудес" с картами, шахматными фигурами и самой Алисой с длинной шеей. Все это шествие беспрерывно танцует, играет на трубах, бьет в барабаны и доказывает, что рэп – это самый энергичный стиль современности. 
В средневековом здании бывшей казармы принимал гостей ночной бал "Красавица и Чудовище" – карнавал по мотивам фильма гениального Жана Кокто. Живые звери и птицы, комната ужасов с безголовыми женщинами развлекали публику, наряженную в костюмы и маски и танцевавшую во дворе под вальсы Штрауса и средневековые итальянские мелодии. Зрители едва успевая глазеть на авторские костюмы студентов Академии дизайна. Всех затмил директор фестиваля Ги Дорме в белоснежном костюме эпохи Людовика XIV. Для другого бала перед закрытием фестиваля – "Бала Амели" – от участников требовалось погрузиться в парижскую жизнь ХХ века и музыку Яна Тирсена. Это было легко и приятно. Разъезжавшаяся глубокой ночью публика уже предвкушала сюрпризы следующего, двенадцатого биеннале современного танца, которое состоится здесь через два года. 

Наталия Колесова
Лион – Москва
Зодчие сказочного дворца

На сцене Большого театра впервые состоялось совместное выступление двух мировых звезд балета. Питерская прима-балерина Диана Вишнева и успешно сочетающий карьеру премьера ABT и руководителя Берлинского балета (Берлинской Штаатсопер "Унтер ден Линден") Владимир Малахов представили москвичам балет "Спящая красавица" Ю.Григоровича, и это стало одним из главных событий осени. 
Созданный более ста лет назад выдающимися мастерами русской сцены – хореографом М.Петипа и композитором П.Чайковским, балет имеет свои стилистические особенности, и связаны они с историей барокко, роскошными западноевропейскими дворцовыми празднествами и жанром балетной феерии с ее пышным орнаментализмом, иллюзорностью сюжета и виртуозностью хореографической формы.
Дворец, который "выстраивает" Диана Вишнева, переливается бриллиантовой россыпью мелкой техники. Легкий бег по сказочной лестнице и выход Авроры Диана превращает в балетное событие, наполняя танец детским нетерпением, задором, стремительностью и лукавством маленьких па-де-ша. В озорной девочке-подростке, которая торопится приветствовать окружающих, сосредоточен целый мир, неожиданно врывающийся в бальную залу, словно воздух в распахнутое настежь окно. В резвости, в том, как буквально соревнуясь со временем Аврора спешит начать праздник, чувствуется радостное ощущение жизни. 
В адажио с четырьмя кавалерами Вишнева наделяет свою героиню одновременно и осознанием своей красоты, и девическим смущением. Склоняясь в танце к каждому из принцев, точно прислушиваясь к своему сердцу, которое пока молчит, она устремляет взгляд куда-то вдаль, навстречу миру грез. Вскоре ей самой предстоит стать живым воплощением мечты в сцене "Сна", когда, откликаясь на голос виолончели в оркестре и превратившись в бестелесное существо, Аврора Вишневой будет бесшумно скользить между нереидами. А таинственность и зыбкость сольются в ее танце с горячим желанием обратить на себя внимание принца, без любви которого она не сможет снова радоваться жизни.
Но находясь еще только в самом начале сказочной истории, в вариации, задуманной как воплощение заветов фей, Вишнева продолжает рисовать портрет юной принцессы, выбирая только яркие и жизнерадостные краски. В ее Авроре едва различимы полутона светлой мечтательности и поэтического раздумья, хотя эти интонации и слышатся в оркестре у скрипки solo. Видимо в радостном ощущении окружающего мира Авроры Вишневой просто нет места для печали, и она заканчивает портрет своей героини бравурным кругом финальных туров. И кажется, что именно эти вихревые вращения, завещанные ей феей Смелости, гонят ее не только к встрече с феей Карабос, к роковому уколу веретена, к неожиданному и впервые осознаваемому страху. Но через попытку противостоять смерти, через ощущение могильного холода в груди и гибели с воздетыми к небу руками – к чудесному воскрешению от поцелуя принца, к свадебному дворцовому торжеству. 
"Спящая красавица" – это пышный дворец, хранящий в себе неразгаданную тайну, и поэтому желание постичь ее, превнося в старый балет отзвук современного мира, совершенно неудивителен. Обладая, как никто другой, умением создавать трагические образы, свой сказочный дворец Малахов "выстраивает" не на веселом и немного легкомысленном русском барокко М.Петипа, в котором нет интеллектуальной трагедии, а на западноевропейской трагичности, переводя образ своего героя в плоскость психологических раздумий. Хотя в своем танце он остается в стилистике причудливой барочной декоративности
С какой невесомостью и завидной легкостью появляется он на сцене, исполняя прыжковые комбинации в антре! Но все это оказывается лишь видимостью духовной свободы Дезире, которому не свойственны спокойствие и безмятежность. За аристократической уверенностью, с которой прохаживается его герой между подданными, заложив за спину руку, скрывается равнодушие к дворцовому этикету, сосредоточенность на себе и одиночество. Отчасти это впечатление усиливает роскошный черный с золотом костюм, который артист привез с собой и который несколько выбивается из мягкой цветовой гаммы декораций С.Вирсаладзе. Кажется еще немного, и мы узнаем в его герое хорошо известные онегинские черты! Но в принце нет вялости разочарования, и вспышки неожиданно возникающих образов постоянно тревожат его воображение. 
Беззвучный зов Авроры Вишневой в лирическом адажио сцены "Сна" сливается для Дезире Малахова с мучительным поиском гармонии, а постепенно зарождающаяся к ней любовь совпадает с обретением идеала. В адажио принц одерживает победу и над своим неверием в чудо. А ведь чудо в балете феерии – не просто очередной сюжетный ход – это мироощущение, это внутренняя сущность спектакля. Для Малахова вера в чудо оказывается той единственной путеводной звездой, которая может привести его героя к внутреннему преображению. И когда его Дезире бросается к ногам феи Сирени, моля указать путь к покорившей его красавице, он уже окончательно верит в мир фантастической реальности. Им движет не беспечная прихоть, а выстраданное чувство, и в лодке, уносящей принца в неведомую страну, он, удивляясь себе, погружается в новый и незнакомый мир.
Малахов элегантен и тонок в отделке партии. В танце он аккуратен, точен, сдержан. И удивляет не техническими накрутками, а отточенными стилистически вывереными манерами, грацией и пластичностью, которую М.Петипа ценил выше лихих технических трюков. И еще тем, как легко артисту удается концентрировать внимание зрителей на малейшем движении, на повороте головы, на взгляде.
Финальное па-де-де стало центральным событием спектакля, демонстрируя высокий партнерский уровень артистов, их виртуозность в исполнении трех труднейших поддержек -"ласточек" и вызывая справедливый восторг зала, хотя артисты отчасти не совпали в эмоциональном настрое своих героев. Если Аврора Вишневой в финале спектакля внутренне преображается, олицетворяя величие расцветшей женственности, то Дезире Малахова окончательно не приходит к согласию с самим собой – как будто новая волна отрешенности захватывает его. Малаховскому герою будто суждено бесконечно искать и не находить гармонию с миром, а Аврора для него скорее не сказочная принцесса, а пушкинская Татьяна. Для П.Чайковского в финале "Спящей" победа добра окончательна и неотменима, для Малахова сказочная история заканчивается многоточием.
Одна из стилистических особенностей барокко – это виртуозность, которая реализуется в балете-феерии, в первую очередь, в искусстве ведущих солистов, и они не оставили сомнений в обладании высшей степени танцевальным профессионализмом, придавая легкость труднейшим пассажам балетных комбинаций. А оттого, что была предпринята попытка подчинить спектакль законам драматургии, желание преодолеть его наивный сказочный сюжет, наполнив психологическими раздумьями, разгадать тайну дворца "Спящей" М.Петипа, он приобрел какие-то новые незнакомые черты. По числу откликов на спектакль, по обилию букетов и настоящему чуду – фонтану из живых цветов, падавших откуда-то сверху и усыпавших всю авансцену после окончания спектакля, по приему, оказанному москвичами любимым артистам, этот визит оправдал все зрительские ожидания.

Надежда Полюбина
Триумф поколения
Чтобы хорошо себя чувствовать во времени, индивидуум, часто бессознательно, нащупывает рядом с собой людей одного с ним возраста. Начинают говорить о поколении. В балетной среде примерно сейчас или чуть раньше настало время господства московской школы, выпускников начала 80-х. Владимир Малахов, несомненная звезда этого выпуска Петра Пестова, возглавляет сегодня весь балет Берлина, Алексей Ратманский стал лидером в главном театре России, а его правой рукой стал опять же сокурсник Геннадий Янин. Административное величие совпало с творческой активностью, независимо от реальной физической формы артистов. Так распорядилось время. 
Ратманский ставит по два, а то и по три больших балета в год в лучших театрах мира. Малахов получает постоянную партнершу, с которой работает в небывалой гармонии над балетами, о каких раньше мог только мечтать (например, балетами Бежара и Килиана). Опять же, ему важно приезжать сейчас часто в Москву и Петербург, в театры, где им когда-то пренебрегли, сверкая золотым венком мировой славы. Янина вдруг полюбила вся Москва, зрители идут на спектакль, увидев на афише его имя, хоть в крохотной партии. Наверное, так и приходит слава. Во всяком случае, в минувшем сентябре эти звезды пересеклись в Москве в Большом. Ратманский пригласил Малахова принять участие в "Спящей красавице" вместе с балериной, с которой он пожелает здесь танцевать. И Аврору приехала танцевать Диана Вишнева, а в роли Феи Карабос, конечно, же вышел Янин.
Эта “социология” открывается только посвященным, а интересна – только влюбленным в дело балетоманам. Зрители пришли увидеть Малахова-Дезире и Вишневу – лучшую Аврору мира, и они не были обмануты. К сожалению, спектакль Большого театра пришел в невероятный упадок, с тех пор как соратник вождя перестал поддерживать свои рукотворные декорации. Они обветшали настолько, что стали напоминать облезлые обои советских коммуналок, что для этого спектакля-феерии равноценно смерти. И сказки как-то потухли, и дриады не волнуют воображение, и сиреневый цвет феи добра ассоциируется с мраком ночи, хотя Мария Аллаш – фея Сирени танцевала великолепно (возможно, эта была ее лучшая в жизни "Спящая"). Так что соло и дуэты гастролеров воспринимались как луч света в темном царстве. 
Вишнева, как всегда, была великолепна: высокий апломб, грамотная игра в сцене с четырьмя кавалерами, бесстрашные jetes, королевская улыбка, роскошный грим, и корона, с которой балерина словно родилась. Малахов привез свои костюмы, черный для охоты и белый для свадьбы – австрийские, с венскими фалдами a la Моцарт и голубой перевязью, выдающую королевскую принадлежность ее обладателя. Спектакль был очень ровным, профессионально выдержанным. Самой интересной можно счесть сцену в лесу, когда Малахов играл романтика, с трудом отделяющего сон от яви. У профессионалов есть свои секреты для определения статуса артиста в той или партии. Лакмусовая бумажка для Жизели первого акта – это жест восхищения селянки графским платьем, для Сильфиды – это устойчивость в группе вращений на стопе в начале балета. Дезире же должен быть "желанным" (согласно значению французского причастия). С этим мало кто справляется, так как этот "желанный" должен аккуратно проявиться в сцене с дриадами и феей Сирени, а не шустрыми jetes по кругу на свадьбе. Это было бы слишком просто. Малахов оказался на уровне, он где-то расслабил jetes, но великолепно разыграл первую встречу с Авророй и судьбоносную любовь. Ну и конечно его фирменные кошачьи приземления без звука, вращения на грани нервного срыва, мягкие руки, растительные подъемы и тому подобное... Зрители остались довольны, ровно как и виновники торжества – своей звездной встречей в Большом.
Герман Бельский
"Что верно? Смерть одна!"
В роли Смерти в мюзикле "Ромео и Джульетта" дебютировал премьер Большого театра Николай Цискаридзе
Продюсеры мюзикла "Ромео и Джульетта" возликовали – наконец-то они могут предъявить публике настоящую звезду и увидеть в зале интеллигентную публику. 1 октября столичные балетоманы и критики пришли посмотреть дебют Николая Цискаридзе в роли Смерти. 
Глупый мюзикл подобной милости совершенно не заслужил, но какое до этого дело артисту, который обожает музыкальные комедии и оперетты и хочет попробовать себя в новом жанре?! В конце прошлого сезона Цискаридзе вышел после полученной в Париже травмы на сцене Бульшого театра в партии феи Карабос ("Спящая красавица). Новой сезон, в котором танцовщику предстоит вернуться в свои старые балеты и стать участником премьеры Ноймайера, очень удобно начать с "пробных" выходов. Роль Смерти не обременена сложными связками движений, акцент легко смещается на пластику и графику, чем и воспользовался артист. В качестве главного оружия он выбрал циничную красоту. Этакая страшная и красивая богиня Немезида, взирающая на бренный мир с высоты башни-трона. Там внизу люди ведут какую-то бессмысленную войну, какой-то мальчик встречает какую-то девочку – пусть они умрут как и все…
Западные артисты не боятся пробовать себя в мюзиклах, участие в которых гарантирует гармоничное продление карьеры. Это пережили и Барышников, и Макарова, и Бокка. Но мы в России живем по своим законам. Цискаридзе в расцвете карьеры, востребованный в Большом, дарит пару-тройку вечеров мюзиклу в театре Оперетты, где его боготворят. 
Александра Германова
Дизайнер от характерного танца
В Большом театре колдуют над современной хореографией – беспрецедентную акцию задумал Алексей Ратманский. Workshops для России не традиционны. На Западе это обычная вещь. Итак 15, 16, 17 ноября пять наших хореографов покажут свои лабораторные работы на верхней сцене Большого для узкого круга. По крайней мере, это точно станет традицией и (пока условно) имеет название "Танцы в БРЗ" (Большой репетиционный зал). Если же работы признают удачными, то они войдут в репертуар. Экспериментировать с артистами Большого будут сам Ратманский ("Болеро" Равеля); Юрий Бурлака, который реставрирует по записям картину "Ковры" Горского (из балета "Конек-Горбунок" 1912 года); Кирилл Симонов, выбравший для постановки музыку Пуленка; некто Плотников, заявивший о Бахе; и Алексей Мирошниченко с "Венгерскими танцами" Брамса. С ним мы и беседуем в перерыве между репетициями.

Характерный танцовщик Мариинского театра, сегодня репетитор балетов "Форсайт в Мариинском", преподает в Академии им.А.Я.Вагановой. Вечером балетов в Новосибирске Алексей Мирошниченко заявил о себе, поставив (на заказ) "Дорогу любви" на музыку Курта Вайля, Косма, Пуленка и "Симфонию для матричных принтеров", о которых писала "Линия" в прошлом году. Будущей весной он приглашен Питером Мартинсом на постановку в New York City Ballet. А пока "Венгерские танцы", кроме Морихиро Ивата, репетируют "классики" – Анастасия Горячева, Нина Капцова, Дмитрий Гуданов и молодежь. - Как вы оказались в залах Большого, спонтанно или были в боевой готовности?
- Конечно, спонтанно. Алексей Ратманский решил в этом году устроить workshops и позвонил. В ведущих театрах мира workshops входят в обязательную государственную программу, на них выделяют специальные деньги. И музыканты с кривыми лицами сидят и "пилят" современных композиторов. Сам я видел несколько лет назад workshop в Лондоне, где мне запомнился Кристофер Уилдон. Меня потрясло, как старались Джонатан Коуп, Дарси Бассел, Карлос Акоста, с каким пиететом Коуп обратился к дирижеру: "Если возможно, чуть помедленнее". И, наконец, Большой театр пришел к этому. Это не конкурс, а именно "work" – то есть некая лаборатория, рабочий момент, который позволяет обнаружить, что существует на сегодняшний день в современной хореографии. Сам Ратманский принимает в этой затее участие, что сразу повышает статус акции. Сознаю, насколько ответственно ставить в Москве – в этом искушенном городе если сожрут, то сожрут.
- "Венгерские танцы" – это ваш выбор или заказ театра?
- Это мой проект, который, к сожалению, не может реализоваться в полной мере. У меня будут участвовать 8-9 человек вместо задуманных 25 (одни на гастролях в Америке, других займут остальные хореографы, и я не должен быть жадным). Но идея у меня останется прежней. Это будет одноактный балет о венгерских танцах. Думаю, что я буду и дальше двигаться в этом направлении. Благодаря "железному занавесу" у нас законсервировался в классических спектаклях-мостодонтах академический характерный танец. Пожалуй, нигде не преподается в таком объеме характерный танец, как в наших хореографических училищах. Так вот он не тронут, а это целый кладезь! Я не беру на себя миссию его модернизировать. Я всего лишь на всего предлагаю обратить на него внимание. Хотел бы, используя венгерские "фишки", пошутить над характерным танцем. Над его пафосом, расшатать его. Почему нет? Классический танец давно тронут. И если быть злым, можно сказать, сколько же Форсайт украл у Баланчина. На самом деле это развитие, и Форсайт открытым текстом пародирует Баланчина в "The vertiginous thrill of exactitude", где на заднике есть надпись "Должно быть голубое небо" (у нас в Мариинке не было надписи). И кто, как не Форсайт продолжил в полней мере Баланчина. Я говорю сейчас не о направлении "danse" (имея ввиду Голейзовского и Якобсона), а о "ballet", о том, что требует пуантов и т.д. 
- Можно ли сказать, что вы поворачиваете характерный танец другим боком?
- С лексической стороны, да, но есть же еще конструкция танца. Вы сами видели в "Венгерских танцах" нет характерного танца, это настоящий comtemporary. Я хочу сделать такой характерный хай-тек, именно дизайн. По структуре балета музыка "Венгерских танцев" расположена по бокам, в середине идет анданте из до-минорного квартета Брамса, опус 60. Адажио является центральным и переломным местом. Трио под воздействием дуэта, чего-то идеального, трансформируется и сливается с квартетом: заявка на характерные танцы сталкивается с другой лексикой, и в итоге выходит некий конфликт видимого и невидимого. Если ставить на большой сцене, то сцену с артистами отделял бы симфонический оркестр в яме, а сзади где-то на шестом плане поднялся бы задник, где сидел бы камерный ансамбль. Это ведь симфонические танцы.
- Такое зазеркалье...
- Да, или как-то иначе. Мои самые любимые спектакли "Сильфида" и "Жизель" именно об этом. Помимо идеальной конструкции, стиля, речь в них идет о видимых и невидимых вещах. Помните, крестьянский акт похож на танец вилис – этот перевертыш у Петипа как одно целое.
- В вашем случае речь идет об абстрактном танце?
- Там есть внутренняя драматургия, история. Танцуют две девицы, одна проскочила, другая наткнулась на мальчика, начался дуэт. Другая вышла со своим мальчиком в альтернативном дуэте. У парней идет соревнование: у солиста (по структуре музыки) начинается вариация, на самом деле они все равны. Никто не стоит сзади и не трет лоб. Если у парней тема приходит к общему знаменателю, то тема девушек – игра в пин-понг, обусловленная женским характером. У парней коллектив, у девушек видимость того, что они сидят, шепчутся, спят друг у друга на коленях. На самом деле, когда речь пойдет о создании "своего", тут в ход будет пущено все. У каждого персонажа свой путь, и он не собирается его уступать.
- Будут ли у вас костюмы?
- Обязательно. Из трикотажа. Я попросил технолога по костюмам Елену Зайцеву, чтобы были традиционные венгерские цвета: локальный и густой фиолетовый, бордовый. Может быть, чуть-чуть с этнографическим элементом.
- Ощущаете ли вы свое поколение хореографов, и есть ли оно? Есть ли те, кто идет за вами?
- Понимаете, у нас произошел тридцатилетний провал. Как поколение мы существуем, и без всяких приседаний я должен сказать, что на меня повлиял Ратманский, с которым я встречался дважды в репетиционном зале. Не говоря про Алексея (он состоялся), как поколение мы еще не состоялись, мы не определили развитие нашего балета.
- Нынешние workshops как раз в помощь.
- Все будет зависеть от политики больших театров. Потому что наша профессия требует стационарной работы: студии, артистов, обеспечения. В антрепризах только и слышно: "Вам какую "Жизель" – на один или на два автобуса?" Им не до современного балета. А какое сопротивление встречаешь не в антрепризах! Что такое для современного артиста – танцевать в балетах, ограниченных семидесятыми! Так же, как предложить вам пользоваться в квартире сантехникой 1968 года.

Беседовала Варвара Вязовкина

Свадьба в кабачке, вакханалия – на площади
Осень. Открываются театральные сезоны. Самый верный способ привлечь зрителя – дать премьеру. А еще лучше – премьеру спектакля с громким "именем". В Самарском театре оперы и балета сезон открыли премьерой балета Л.Минкуса "Дон-Кихот".

За более чем вековую историю этот балет знает немало постановок. Различно и отношение постановщиков как к роману Сервантеса, так и к его сценическому воплощению на балетной сцене. Насколько вольно можно обращаться с хореографией М. Петипа и А. Горского? Какую версию считать изначальной? Что считать правильным, а что нет: главенство классического танца или целостность сюжетной линии? А надо ли забывать о зрителе, который пришел в театр впервые? Что хочет увидеть он?
По мнению Никиты Долгушина, действие должно быть понятным, тогда танец будет восприниматься как особый язык. В основе самарского спектакля хореография М. Петипа и А. Горского. В афише среди имен хореографов нет имени самого постановщика – Долгушин, видимо, сознательно, решил уйти в тень..
На сцене пестрота красок и ощущение карнавала. Нет привычных "Сегидильи" и цыганского танца, нет и "Фанданго". В постановке Долгушина эти танцы трансформированы в расчете на возможности труппы, что, однако, не ведет к упрощению хореографии. Артистам есть над чем поработать и где себя показать. 
Постановка "Дон-Кихота" в самарском театре пятая по счету. Самая первая интерпретация относится к 1941 году; первым постановщиком балета была Н. Данилова. Тогда в Куйбышев был эвакуирован Большой театр, и местная труппа оказалась под угрозой расформирования. Помогла сохранить театр премьера "Дон-Кихота".
Нынешняя премьеру давали в условиях, приближенных к военным. На огромной площади перед театром в день открытия сезона праздновала десятилетний юбилей фирма игровых автоматов "Лас-Вегас". Площадь и подступы к театру были блокированы нарядами милиции, так, что артисты не могли попасть в театр со стороны служебного входа. Обычно зрители оставляют свой транспорт на площади, но в этот день все подъезды к театру оказались перекрыты. Что это? Планомерный срыв открытия сезона и премьеры в крупнейшем театре города? В вечер, когда на сцене царил праздник Терпсихоры, перед самим театром разворачивалась пьяная вакханалия. Знали ли о том городские власти? Кто дал разрешение на подобное "соседство" и кому все это оказалось нужным?.. 
А на сцене вопреки всему торжествовал танец. Главные роли исполняли совсем молодые артисты. Дине Гимадеевой, танцевавшей Китри, еще предстоит оттачивать свою технику, но ее молодость и озорство берут верх. Базиль, полный жизненной энергии, в исполнении Алексея искренен и не отстает в жизненном азарте от своей возлюбленной. Другой исполнитель – А. Зайцев – стильный и мужественный, возможно, более открыт в эмоциях, но любит свою Китри не меньше.
Чуткость в понимании стиля следует отметить в исполнении партии Уличной танцовщицы А. Тетченко, чей танец наполнен страстью и негой. Балерина отлично чувствует особенности этой небольшой, но не менее хороша, ее чувственность кажется более зрелой и открытой. Обе трактовки имеют право на существование и замечательно, что, выполняя задачу постановщика, балерины трактуют эту роль по-разному.
Нельзя обойти вниманием исполнительницу Амура Э. Мусину. Ее маленький озорник покоряет сердца зрителя. 
Балетная труппа самарского театра немногочисленна (беда многих провинциальных трупп), и возрастная разница среди артистов велика. Но здесь найден компромисс. Все мимансовые партии отданы возрастным исполнителям, а партии, требующие молодости и сил, соответственно, отданы молодежи. Молодые имеют возможность набраться опыта у своих старших коллег, а артисты в возрасте не ощущают себя ненужными. От такого расклада выигрывают все, и исполнители, и зритель. На сцене, как и положено в балете, царит молодость.
В постановке самарского балета Н. Долгушин выступил не только как балетмейстер, но и в качестве художника по костюмам. Вы не увидите привычных пачек, их попросту нет. Долгушин-художник придерживается замысла Петипа – юбка танцовщицы должна быть опущена чуть ниже колена. Сначала, когда открывается занавес, пестрота красок приводит даже в растерянность, но походу действия все встает на свои места. Никита Александрович сумел показать все достоинства труппы и спрятать шероховатости, раскрыв при этом потенциал артистов. Кроме того, сюжетная линия читается от начала и до конца, не прерываясь и приковывая внимание к действию. 
Последняя картина спектакля – сцена свадьбы Китри и Базиля проходит не во дворце, как принято обычно, а в кабачке, там, где Лоренцо благословил свою дочь. Неправда ли логично? Почему свадьба Цирюльника и дочери трактирщика должна праздноваться непременно во дворце, да еще в шикарных костюмах? Молодые вполне счастливы тем, что имеют и, оказывается, нет им компании милее, чем круг друзей.
Сцена сна опять же не похожа на все предыдущие постановки. Кордебалет все в тех же юбках чуть ниже колена. А Амур поменял привычный хитон на забавные штанишки-пыжики.
Конечно, найдутся скептики, которые скажут об утрате классического наследия. Но нельзя забывать, что танец – живое искусство, и постановщик должен ориентироваться на тех, с кем работает. Только в этом случае спектакль будет живым и наполненным смыслом.
Сценография Натальи Хохловой дополняет костюмы Н. Долгушина. Оформление не изобилует сменой декораций, – его концепция полностью совпадает с замыслом постановщика – карнавал и ирония. 
В самарской труппе достаточно проблем – это и недостаток квалифицированных кадров, и отсутствие должного финансирования уже запланированных постановок, и совершенно невнятная позиция местных властей по отношению к театру и его нуждам. Но вопреки всему театр открывает новый сезон премьерой.

Ирина Губа

Американская премьера балета “Онегин”

В США, на престижной сцене Санта Фе Опера, состоялась американская премьера балета "ОНЕГИН" петербургского хореографа Василия Медведева. Этим событием завершилось Русское лето в Санта Фе, организованное The Pushkin Group и президентом пушкинского фонда Кеннетом Пушкиным. Программа фестиваля включала выставки русских художников и фотографов, большинство из которых родом из Петербурга. Большой успех имела экспозиция под названием "Николай и Александра" из собраний Русского музея, музеев Петродворца и Царского села. Миссией Пушкинского фонда является представление в США лучшего, что связано с искусством России. С российской стороны в проекте принимал участие Андрей Кириллов, Classic Style, Ltd.
Сам Кеннет Пушкин любит повторять: "Чтобы понять Россию, нужно, в первую очередь, прочитать и понять произведения Пушкина". Для многих в Санта Фе это было первое знакомство и с творчеством великого поэта и с русской культурой. первый исполнитель партии Онегина Станислав Фечо. 
Постановка Медведева оригинальна. От всемирно известной постановки Дж. Кренко она отличается тем, что авторы выдвигают на первый план Онегина, а не Татьяну, которая является ключевой фигурой оперы Чайковского и балета Кренко.
В Американской премьере участвовали звезды мирового балета: бывший солист Мариинского театра, нынешний премьер Английского Королевского балета Вячеслав Самодуров (Онегин), премьер Мариинского театра Игорь Колб (Ленский), прима балерина Штутгартского балета Мария Эйхвальд (Татьяна), солистка балета Национального театра в Брно Яна Прибылова (Ольга). Кордебалет Национального театра в Брно (Чехия), директор Зденек Прокеш.
 Сюжет "Евгения Онегина" не нов для театральной сцены, он уже стал символом не только русской жизни и русской культуры, но и выходит на уровень международного осмысления. Роман в стихах "Евгений Онегин", как и роман "Война и мир" Льва Толстого, – едва ли не самые мудрые энциклопедии русской жизни. Эмоциональные раздумья героев, истории их жизни и любви близки и понятны жителям всей планеты. В этом, возможно, и заключается настоящий успех международной постановки балета "Онегин" в хореографии Василия Медведева.

Андрей Аниханов
Кровавые слезы

Парижская премьера спектакля "N" Анжолена Прельжокажа – очень типичный образец новых отношений современной публики и авторского театра танца. Эту продукцию заведомо солидного качества и высокого интеллектуального уровня зритель потребляет серьезно, сконцентрированно и я бы сказала – деловито. Зал Жана Вилара в Театре Шайо – не самый крупный в этом комплексе с многотысячным залом Дворца Шайо – сравним с площадками авангардных театральных фестивалей. Однако размеры его сопоставимы с любым московскими театром средних параметров. Он предназначен для публики, приходящей в театр не столько развлекаться, сколько стремящейся открывать новое и ждущей от искусства не светскости, а остроты. Поэтому все здесь аскетично – суровые ряды амфитеатром, публика, сующая куртки под сиденье, небольшое фойе, в котором в сущности некуда деться, отсутствие буфета и антракта. По окончании зрелища (а новый одноактный спектакль Прельжокажа – безусловно, зрелище выразительное и сильное) зрители сосредоточенно ныряют в метро или растворяются во тьме мокрых парижских улиц района Трокадеро. 

Совместная постановка Ballet Preljocaj и Granular Synthesis (имеются в виду музыкант Ульф Лангхейнрих и постановщик Курт Хентшлягер) – спектакль жестокий, мастерски срежиссированный, оставляющий глубокое и острое впечатление. Под условным названием, маскирующим то, что постановщики не решаются обозначить вслух, подразумевается судьба человечества. Главный вектор постановщика – человеческое тело, главные мотивы – страдание, одиночество и безверие. 
Это даже не танцевальный спектакль, это яростный артефакт, в котором тела делят пространство со светописью, проекциями и агрессивными звуковыми решениями.
Шоу построено на высокочастотных композициях и безжалостных эффектах низких басов, а также мучительном стробоскопическом эффекте ослепительных вспышек, дробящим движения, о которых честно предупреждено в программке: опасно детям, беременным женщинам, страдающим эпилепсией и людям с больными ушами. Все правда – после спектакля я почувствовала себя дурно. Но эффекта от представления это не снизило.
По первому ощущению спектакль Прельжокажа – это Ад. Но как талантливо, символично и ярко создан этот жуткий образ! Это квитэссенция всевозможных страданий, мучений и кошмаров, с которыми сталкивается человечество с момента своего зарождения и до наших дней. Но если вполне благополучной французской публике от этого плохо, то для русского зрителя, сопереживающего всем событиям последнего времени, вызванные Прельжокажем эмоции – привычны. 
Обнаженные тела танцовщиков, двигаясь в полумраке, напоминают фигуры доисторических животных и первобытных людей. В этой пластике, основанной на примитивистском искусстве и ритуальных  танцах, заложены страдания и борьба. Завороженные, зрители следят за тем, как сражаются друг с другом тела мужчины и женщины, отделяясь от кордебалетной массы, рывками нападая, сплетаясь и разрываясь. Это борьба за выживание и лидерство. И она поставлена по законам современного танца. 
Очень символично выглядит завуалированный, растянутый во времени эпизод, в котором бесконечно, как в замедленной съемке, движущиеся пары имитируют насилие, которому подвергаются современные люди в экстремальных ситуациях. И вновь постановщиком найдены не натуралистические, достоверные детали, а символы, придающие движениям артистизм и эстетическую значительность. 
Вообще, как ни странно, постановка Прельжокажа удивительно красива. В ней есть цельность, смысловая отточенность и изощренность. Конечно, не последнюю роль в этом играют танцовщики труппы, выполняющие задачи хореографа осмысленно и эффектно. Парадоксальные идеи постановщика находят отклик не только в их отзывчивых, послушных и тренированных телах, но и в умах. А без глубокого проникновение в суть концепции спектакля артистам труппы вряд ли бы удалось подняться на столь глобальный символический уровень в изображении Ада. 
Финал зрелища, длящийся последние минут пятнадцать, – не для слабонервных. Нет, автор спектакля не придумал ничего кошмарного, хотя ощущение кошмара, как в беспробудном навязчивом сне, не покидает наиболее возбудимую часть публики, – нет ни заживо сожженных людей, ни убитых заложников, ни погубленных другими способами жизней. Просто танец продолжается в сопровождении расчленяющих его на рапидные движения вспышек – тех самых, болезненно ярких, чудовищно, беспощадно ослепительных. На них невозможно смотреть без слез – буквально, физиологически неудержимо льющихся из глаз. Публика рефлекторно жмурится при каждом новом взрыве света. К этому эффекту постановщик пришел, вероятнее всего, сознательно. И таким безжалостным способом заставил бесстрастных современников сопереживать печальному зрелищу человеческой жизни.

Наталия Колесова
Уланова
Мемуарами Екатерины Максимовой "Мадам "Нет"" издательство  "АСТ-ПРЕСС КНИГА" открыло новую серию – "Звезды балета". Продолжает серию книга – "Галина Уланова: "Я не хотела танцевать...", состоящая из впервые публикуемых воспоминаний великой балерины, записанных балетным критиком Санией  Давлекамовой. Ее беседы с Галиной Сергеевной о детстве, родителях, годах учебы в хореографическом училище, работе в Ленинградском театре оперы и балета, в Большом театре, отдыхе на Селигере, о зарубежных гастролях, друзьях, коллегах, на  учениках, и о многом другом – составили основу этой книги. Помимо уникальных воспоминаний самой Улановой в книге приведены воспоминания о ней Вахтанга Чабукиани, Татьяны Вечесловой, Юрия Завадского, Святослава Рихтера, Нины Дорлиак, Леонида Лавровского, Владимира Преображенского, Юрия Жданова, Юрия Григоровича, Елены Образцовой, Марины Нееловой, а также знаменитых учеников Галины Сергеевны. В этом номере мы завершаем публикацию фрагментов из первой главы книги.
Публикация подготовлена Е.П.Беловой.

Сейчас довольно часто у артистов – травмы, а как было в ваше время?
– В мое время травмы случались намного реже. Бесспорно, всякое может быть даже на ровном месте. И все-таки травмы, очевидно, связаны с перегрузками и с отсутствием отдыха. В мое время, скажем, в молодом возрасте, тяжелую травму получил Алексей Ермолаев. Ну так ведь он сам себе задавал такие нагрузки, перегрузки – с этим и сегодняшние артисты (когда техника ушла вперед) не справились бы. Ермолаев был фанатик, о нем легенды ходили – как он запирается в зале, часами там занимается, какие невероятные упражнения придумывает... Могут сказать: "Да, сейчас травмы чаще, но и спектакли технически много сложнее". Тем более важно распределение нагрузки, сочетание нагрузок и отдыха...
Кончался сезон – конечно, ноги натружены, всегда что-то болело и безо всякой травмы. Мама считала: болит, не болит, – все равно всегда полезны грязи, чтобы и подлечиться, и подкрепиться. Часть отпуска я использовала для этого – ехала в санаторий. А остальную часть (отпуск длился полтора-два месяца), можно сказать, для своего удовольствия.
И куда вы ездили для своего удовольствия?
– До войны главные два места – Селигер и Коктебель. Перед войной последние, наверное,  семь-восемь лет всегда ездила на Селигер. Не помню, чтобы какой-то год пропустила, возможно, всего лишь раз. Когда чьи-то биографии читаешь, указываются такие-то главные события жизни: то-то и то-то оказало влияние... Так вот у меня одно из таких главных событий – это Селигер. Быть может, кто-то меня не поймет: подумаешь, ну что такое – озеро?! Но так подумать может только тот, кто не был на Селигере, или тот, кто подобное не почувствовал в каком-то другом месте. Мне жаль такого человека – значит, жизнь его обеднена...
Кто вас впервые привез на Селигер?
– Елизавета Ивановна Тиме – известная актриса Александринского театра и ее муж Николай Николаевич Качалов – ученый-химик, профессор. Я познакомилась с ними на курорте в Ессентуках. А когда срок наших путевок истек, они мне предложили поехать на озеро Селигер. Тогда еще туда, как говорится, не проложили тропу. Тиме и Качалов оказались одними из первооткрывателей этого места, редкого по красоте природы. Я согласилась ехать и так впервые вместе с ними увидела Селигер, который стал потом моей длительной привязанностью. На поезде доехали до станции Осташков, дальше на деревенских подводах к пристани. Осташков – небольшой городок, тихие улочки, одноэтажные деревянные домики, на окнах – цветы, больше всего – цветущая пышно герань. Приятно после большого города очутиться в таком милом спокойном местечке.  Я подумала: "Вот так бы тут и жить, с грядок срывать свежие огурчики, доить корову (мычание слышалось в отдалении, наверное паслись где-то)... Вот так кормить кур, любоваться живописным (прямо как с картинки) петухом". Какой-то нелепой показалась моя профессия – кого-то не существующего в твоей жизни представлять, изображать... Недаром говорится – "играть"; игра – значит, несерьезно.
Мы ехали в деревню Неприе, от Осташкова – два часа на пароходе. Неприе расположена на высоком берегу озера Селигер. Дома там были и большие, просторные, и небольшие – можно сказать, избушки. В двух таких избушках, стоящих близко друг от друга, мы и жили. В одной – Елизавета Ивановна с мужем, в другой – я. Мне понравилась хозяйка домика, звали ее Катей. Но местные еще называли ее Катя-монашка. Возможно, она в самом деле была монашкой. Когда закрывали монастыри, то многие монашки потом поселялись обычно в уединенных местах. А может, потому так звали, что она всегда ходила в черной длинной юбке и черной в белый горошек кофте, и обязательно платочек на голове. (Но платок все женщины в деревне носили, это русский обычай.) Вид у нее был строгий, серьезный, может, и потому – монашка.
Но мы нашли с ней общий язык. Она очень заботилась обо мне, старалась чем-нибудь вкусненьким покормить, жалела меня: "Что ж это, матушка, и на отдыхе тебе отдыха  нет". Ведь я с утра начинала свой тренаж. Правда, на этот раз на две недели дала себе отдохнуть – устала физически и морально. Делала лишь десять минут зарядку, чтобы немного размяться после сна, а потом умыться, облиться студеной водой и завтракать вместе с хозяйкой. На столе – чай с душистым земляничным вареньем и ржаными сухарями из русской печи. Нигде – ни до, ни после – не ела я таких ароматнейших сухарей: это такое лакомство, лучше которого нет!
Почти весь день я проводила на воде. В первый же раз уже пленилась прелестью здешних мест и все впитывала, вбирала в себя. Начала обследовать все "закоулки" Селигера. На байдарке уплывала в самые отдаленные уголки озера, находила тихие заводи, окруженные лесом. Купалась, плавала. И снова – в путь. Вдруг из тихой заводи выплываешь, а там – широкий плес, простор, свежий ветер... Особенно нравились места, где росли кувшинки. Их было так много! Они облепляли всю байдарку, и я приплывала к Неприе как на  сказочном цветущем кораблике. Конечно, собирались и компанией, веселились вместе... 
   Внешне на Селигере все так просто, но так гармонично, так пластично:  вода, холмы, пригорки. Природа – сколько она "видела", сколько перед ней всего прошло, а она молчит о том, что знает... Не могло это все само по себе появиться так красиво, так разумно... Это Бог создал (как хотите назовите), какая-то высшая сила... Я уже говорила: музыка и природа для меня связаны – и та непонятна, и этой не хочется быть до конца понятой...
  Но Селигер бывает не только тихим и ясным. Нет, он и грозным бывает – такие волны поднимаются, такие валы, и это тоже по-своему красиво. И я однажды попала в такую бурю. Я и Петр Гусев (наш артист) решили на байдарке плыть в соседнюю деревню, которая называлась Залучье – тоже место отдыха. Там в то лето жили наши балетные – Наталья Камкова, Надежда Базарова, певец Георгий Нэлепп. Озеро было очень неспокойно, предупредили нас, что близится шторм. Но мы все-таки не отказались от поездки – только сделали парус из простыни, чтобы легче грести: ветер поднялся уже довольно сильный. Сначала вроде ничего, а потом нас понесло, помчало: нами уже управлял ветер. Наша байдарка мчалась мимо берегов, пристаней – мы вцепились в шкоты, с трудом сдерживая  байдарку, и как-то направляли ее: нас вынесло на берег и байдарка уперлась в песок. Мачта наша сломалась, но до цели мы все-таки добрались. Там заночевали, нас угощали замечательной ухой, рыбой своего копчения – этим Нэлепп занимался. На следующий день все стихло и мы отправились домой. А там, оказывается, паника, подняли тревогу, из Осташкова направили катер...
На Селигере в те годы отдыхали многие артисты?
– Первые два-три года почти никто не приезжал. А потом, как говорится, слава разнеслась. Валентина Михайловна Ходасевич с мужем Андреем Романовичем Дидерихсом и художником Виктором Семеновичем Басовым организовали, как они называли, "коммуну": у них жила и Таня Вечеслова. На Селигере отдыхали артист Леонид Вивьен, художник Николай Радлов (брат нашего режиссера Сергея Эрнестовича Радлова), кинорежиссер Леонид  Трауберг с семьей... Одним из первых приезжал Алексей Николаевич Толстой – вместе с Тиме и Качаловым. Приезжал Завадский... Компания собралась веселая, интересная –  разные приключения случались.
Я стала привозить патефон и брала его с собой в свои путешествия на байдарке. В тихом месте останавливалась, на берегу заводила патефон. И всякие фантазии приходили в голову... Читала вслух стихи, какие-то монологи произносила, пела... Такой вот отдых – наедине с собой. Мне уединение всегда необходимо. Про Селигер я могу долго рассказывать – все, как сейчас, перед глазами. Кто-то стихи шуточные написал: "Мне была байдарка – милая сестра..."
А Коктебель чем привлекал?
– Там другое – простор, размах. Там я на планере летала, тогда это было распространено. Там и поселок есть Планерное... Помню, еще папа возил меня в Коктебель, из Феодосии мы ехали на пролетке, долгая дорога, часа четыре – степь, полынь, татарник... Мне это тоже нравилось. Бескрайняя степь... Действительно, бескрайняя, я это ощутила. Все неторопливо, раздумчиво...  Хотя сейчас я всегда летаю на самолетах – не боюсь совсем, и это удобно. Но ничего не видишь, что-то теряется. Как-то всегда возникает в жизни вот это – "но". Самолет – да, быстро, хорошо, но для души – нет...
Из видов спорта, я так понимаю, водный – у вас на первом месте. В фильме "Мир Улановой" зафиксировано, как вы в год своего 70-летия, будучи на Селигере, смело садитесь в байдарку и плывете. Явно не летом это снимали, раз вы там в теплой куртке: значит, прохладно. Тем более страшно свалиться в воду...
– Ну зачем же мне сваливаться?! Координация же остается, и мышцы все-таки у меня тренированные: села, попробовала, не было трудно, хотя и после огромного перерыва...
А другими видами спорта вы занимались?
– Так, немножко... Иногда играла в теннис, иногда зимой ходила на лыжах, но меня не увлекало это. На Селигере иногда играла в волейбол – просто любительски перебрасывали мяч – я, естественно, тоже вовлекалась. Вот что мне хотелось, – еще в отрочестве, в ранней юности, – я все родителей просила: это велосипед и коньки! Но они категорически всегда говорили мне: "Нет!" Вредно для ног, – это все старые балетные артисты говорили.
В самом деле вредно?
– Там определенные мышцы усиленно работают, ноги могут деформироваться, кривизна может появиться. Особенно, когда растет организм. Но когда выросла, у меня такое желание пропало. Сейчас я  понимаю: у родителей и лишних денег, наверное, на такие покупки не хватало – сомнительные покупки как бы...
А еще спортом считается ходьба – я имею ввиду не спортивную специальную ходьбу. Ходить пешком люблю и хожу до сих пор легко. Лучше всего, конечно, где-то на природе, в лесу, бродить тихо, одной. Но и в городе можно выйти пройтись. Вот у меня – по набережной Котельнической. Если долго не ходила, меня уже туда тянет. Обычно люди, когда у них что-то случилось, когда тоска – идут к кому-то из своих близких, чтобы рассказать...
– Излить душу...
– А я – нет. Мне лучше вот так выйти и одной походить, тогда я успокаиваюсь. Вот такой "спорт" получается...
Галина Сергеевна, а деревья, растения, цветы –  какие больше всего вам нравятся?
– Как удивительно все устроено: нет ничего, что не могло бы не нравиться. Даже ядовитые растения – у них ведь порой весьма привлекательный вид бывает! Нет, что ни говорите, устроено это не человеком –  настолько гармонично, настолько поэтично! Вот где – балет, никем не поставленный будто бы, и – гениальный! Вот где надо учиться настоящим хореографам, а не стремиться на Запад, где как бы есть необычайное что-то...
Меня в свое время удивило, что готовясь к постановке "Ангары" на музыку Андрея Эшпая (которого я бесконечно уважаю как композитора и  личность – у него музыка всегда к человеку обращена, даже если она без сюжета: концерт там, или квартет, или что-то еще...), Юрий Николаевич Григорович и Сулико Багратович Вирсаладзе поехали на Ангару. Им важно было увидеть и природу, и грандиозную электростанцию, и людей, которые все это величие сотворили, и тех, кто сейчас там работает. Конечно, всех тех технических конструкций (хотя, как мне говорили, они впечатляют) постановщики не использовали в балете. Но они сумели передать тот дух энтузиазма, дух самоотверженности, дух самоотречения во имя других людей... В конце концов, они узнали главное, и это вошло в балет...
Вы так надолго задумались...
– А кому это сейчас нужно?! Чтобы так глубоко работать? Пыль пускаем в пустоту...
 Ну а если говорить о деревьях, цветах... Я люблю среднерусскую полосу, где нет ничего резкого: пластично спускаются холмы, неторопливо, задумчиво текут речки... Нравятся березы. Недаром говорят – "невестушки". Они в самом деле в прозрачных одеждах как бы в ажурной фате – особенно так похоже, когда солнце просвечивает сквозь их листву. Люблю красную рябину: ягодки, как огонечки. Рябина – неброское деревце, но удивительно изящное. Недаром в старину обязательным считалось посадить перед домом рябинку. Ивы люблю, плакучие. И опять – как вот устроено: они ведь действительно поникшие, плакучие.
А из цветов – кувшинки, как на Селигере. Гвоздики, но именно – наши, пахучие. Это особые цветы – они не умирают, не опадают: чуть призакрывается цветок и так застывает навсегда. Я долго их держу, не выбрасываю –  подрежу стебелек, переставлю в маленькую вазочку и сидят себе... Ромашки люблю, но, знаете, такие крупные, с большими лепестками. Вообще больше по душе полевые цветы – василечки, незабудки...
Вам так часто дарят розы...
– Это – торжественные цветы, для больших праздников. У них – пышная красота, красота для бальных залов, так я думаю. Что говорить, конечно, розы – красивые, но они капризные, с ними много возни: и шипы надо срезать, и в ванне оживлять, подкармливать...
Вы так любите природу. Почему у вас нет дачи?
– И я, и мои мужья как-то не обращали внимания на такие бытовые вещи. Все они – люди творческие, одержимые своей профессией. А чтобы купить дачу – пришлось бы куда-то ходить, добиваться, вступать порой в какие-то конфликты... Стоило ли тратить на это силы и время?! Кроме того, особых проблем с отдыхом не существовало – всегда было куда поехать в отпуск. В молодости – Селигер: сел и поехал – все только от тебя зависит. И путевки в любой дом отдыха давали – все-таки мы уже как-то о себе заявили. А вот сейчас – много ли времени я могла бы проводить на даче, если почти все лето – поездки? Потом я взяла за правило: обязательно профилактическое обследование и подкрепляющие процедуры – каждый год я это делаю. Возраст-то – о-го-го! Ну и получится, что иногда раза два в месяц съездила бы на дачу. А какой уход за ней нужен, чтобы содержать в надлежащем виде?! В молодости прожила без дачи, а теперь уже к иному образу жизни я и не привыкну...

 

 
главная