Разделы:
Адрес редакции:
129110, Москва, Проспект Мира, дом52/1. 
Тел./факс: (095) 688-2401 
Тел.: (095) 684-3351
This site best viewed with I.E. 5.0 or higher, 1024/768 resolution.
(C) Copyright by Ballet Magazine, 2000. 
Design by L.i.D.

 Линия - 2006
 ЛИНИЯ. Журнал «БАЛЕТ» в газетном формате.
№ 4 /2006

Торжественная церемония вручения приза журнала "Балет" "Душа танца" состоялась 14 марта 2006 года в Концертном зале им.П.И.Чайковского. Фоторепортаж  (Дм.Куликова) и рассказ о лауреатах  приза "Душа танца -2005 " предлагаем читателям "Линии" 


Специальный приз "Легенда балета" - Владимир Васильев
"Васильев в классике - это ярко выраженный русский танцовщик с понятием русской широты, выявляемой в движениях, которую ни один иностранный танцовщик выявить не может, ибо для этого надо родиться и прожить в широчайшей по объему стране, какой является Россия, где от соприкосновения людей с природой она и отражается в тех самых ассамбле, жете и так далее - в прочих движениях, то есть с явной руссковостью, о чем я часто повторяю...", - слова великого Ф.В.Лопухова на долгие годы стали едва ли не главной характеристикой творческого феномена Владимира Васильева, цитировались много и охотно его биографами и возводились в качество непререкаемой артистической формулы.
Все так и не так одновременно. "Русская широта" или "руссковость", о которых говорил балетмейстер, действительно, формировали исполнительский стиль первого танцовщика XX века, проявляя в его танце и особую природную широту, и неповторимую национальную породистость. Но эпоха Васильева "руссковостью" стиля, преподымавшей его над самим понятием "амплуа" и позволявшей победно помещать в репертуар любые роли, полностью не определялась и уж точно не исчерпывалась. Лопухов начинал характеристику словами "Васильев в классике - это...". Добрая половина пути, которую Васильев прошел дальше и которой Лопухов, увы, свидетелем уже не стал, сегодня - и это совершенно понятно - должна определяться похожими, но другими словами: "Васильев-классик - это...".    .
Итак, Васильев-классик - это три составляющие образа художника, три основания судьбы, три лика легенды, встречу с которой дарило и продолжает дарить время.
Во-первых, надо говорить о танцовщике, чья "руссковость" и "русская широта", не утеряв лидирующего, основного места в индивидуальных его характеристиках, бескровно и естественно сошлись с художественным космополитизмом. Причем, космополитизмом, возросшим не на идеологических протестах или художественном инакомыслии, а как раз на природной широте постоянно развивающихся творческих взглядов, всегда отличавших художника от исполнителя, мастера от эпигона, гения от таланта. Революцию, совершенную Васильевым в мужском танце второй половины XX века, единоличным актом не назовешь: тут были и предшественники, и соратники, и самостоятельно проявлявшие себя "последователи". Но именно Васильев записан в истории балета как первый и главный новатор: все новое, что происходило на территории танца XX века, он переосмыслял в соответствии со своими представлениями о хореографическом театре; все, предъявляемое танцем XX века, поверял собственным отношением к искусству. Пока одни копировали других, другие копировали себя, третьи занимались собирательством, Васильев от роли к роли, от балета к балету создавал образ танцовщика мира, который ни повторить, не пересоздать после его ухода со сцены еще долго никому не удастся.
Второе, что отличает Васильева-классика, - его хореографический дар, не отделимый от дара исполнительского. Все поставленные Васильевым балеты, - это развернутая пластическая метафора его художнических ощущений, его взглядов и  оценок, хореографических возможностей  и актерских провидений. Хореографический театр Васильева сегодня недооценен, и, может быть, в первую очередь, потому, что спектакли Васильева-хореографа без участия в них Васильева-танцовщика определенно теряли в художественной метафоричности, о которой и речь. Но без хореографических устремлений Васильева мы бы не увидели "Икара", "Макбета", "Чарующих звуков", "Анюты", "Дома у дороги", "Ромео и Джульетты". Может быть, многого и не увидим, но, кажется, на нынешнем фоне еще успеем себе попенять...
И, конечно, "классичность" Васильева как художника - в многогранности его художественных умений, не ограниченных одной балетной сценой. В ряду доказательств - его кинолента "Фуэте", снятая в середине 80-х, еще до первого ухода из Большого театра. В этом фильме Васильев сумел рассказать не только про собственную судьбу, но и про судьбу художника в той отдельно взятой стране, которая дала "руссковость" его танцу, держала взаперти романы и объявляла изгоями Мастеров. И, как ни старалась, отступала в собственном безрассудстве перед легендами, шагавшими в бесконечность. Если она, бесконечность, синоним самой истории.
провидений. Хореографический театр Васильева сегодня недооценен, и, может быть, в первую очередь, потому, что спектакли Васильева-хореографа без участия в них Васильева-танцовщика определенно теряли в художественной метафоричности, о которой и речь. Но без хореографических устремлений Васильева мы бы не увидели "Икара", "Макбета", "Чарующих звуков", "Анюты", "Дома у дороги", "Ромео и Джульетты". Может быть, многого и не увидим, но, кажется, на нынешнем фоне еще успеем себе попенять...В.Васильев и Г.Баишев
И, конечно, "классичность" Васильева как художника - в многогранности его художественных умений, не ограниченных одной балетной сценой. В ряду доказательств - его кинолента "Фуэте", снятая в середине 80-х, еще до первого ухода из Большого театра. В этом фильме Васильев сумел рассказать не только про собственную судьбу, но и про судьбу художника в той отдельно взятой стране, которая дала "руссковость" его танцу, держала взаперти романы и объявляла изгоями Мастеров. И, как ни старалась, отступала в собственном безрассудстве перед легендами, шагавшими в бесконечность. Если она, бесконечность, синоним самой истории.
Сергей Коробков

Маг танца - Валерий Кикта 

Валерий Кикта пришел в театр со студенческой скамьи:
его знаменательный композиторский дебют состоялся в 1963 году, когда Московский народный театр балета "Серп и молот" на сцене Музыкальноготеатра имени К.С.Станиславского и
Вл.И.Немировича-Данченко осуществил постановку балета "Золотая пора" (либретто и хореография Р.Захарова).
Первый успех вдохновляет молодого композитора, и он почти сразу после "Золотой поры" начинает работу над вторым балетом - "Данко" (1964) на либретто Г.Геловани по мотивам повести М.Горького. Следующий балет - двухактный детский спектакль "Муха-цокотуха" (1973) на либретто Ю.Яшугина по сказке К.Чуковского - в течение нескольких лет идет на сцене Новосибирской оперы. В 1975 году накануне 30-летия Великой Победы на сцене Большого театра Московское хореографическое

Мэтр танца   - Зайтуна Насретдинова

Первая профессиональная балерина республики Зайтуна Насретдинова танцевала на сцене Башкирского театра оперы и балета двадцать три года. Её лебединый полёт был прерван в 1964 году, когда внезапно в расцвете сил и творчества ушёл из жизни её муж, друг, единомышленник, партнёр по сцене Халяф Сафиуллин. После его кончины она так и не появилась перед зрителями ни в одном спектакле. Но в театре по сей день педагогрепетитор. Её подопечные танцуют в разных уголках планеты.
Начиналось всё в далёком 1934 году. С думой о будущем национальном музыкальном театре молодой балетмейстер Файзи Гаскаров набрал группу одаренных детей для учебы в Ленинградском хореографическом училище. Семь девочек и семь мальчиков. Среди них Зайтуна Насретдинова и Халяф Сафиуллин... Приближался выпускной вечер 22 июня 1941 года. Готовился двухактный старинный балет Дриго "Волшебная флейта". В тот день пришли пораньше, уже начали гримироваться. И вдруг... По театру жгучей волной прокатилось слово "война". Учащихся башкирского отделения и выпускников, и воспитанников младших классов отправили в Уфу, где в 1938 году открылся театр оперы и балета.
Насретдинова и Сафиуллин сразу стали ведущими солистами. Первым был балет "Коппелия" Делиба, поставленный в 1941 году совместно с артистами эвакуированного в Уфу Киевского театра оперы и балета имени Т.Г.Шевченко. Работа с опытными украинскими мастерами тоже не прошла даром.
"Бахчисарайский фонтан" Асафьева, "Лебединое озеро" Чайковского, "Красный мак" Глиэра, "Лауренсия" Крейна, "Эсмеральда" Пуни, "Раймонда" Глазунова, "Голубой Дунай" Штрауса, "Дон Кихот" Минкуса, "Жизель" Адана, национальные и современные балеты каждый спектакль вершина, каждая партия откровение. Зайтуна царица на сцене. Зрители ликовали вместе с темпераментной насретдиновской Китри и жизнерадостной Франциской, плакали, когда погибали её Тао Хоа и Жизель.
Уже одна роль Зайтунгуль в балете "Журавлиная песнь" сделала Насретдинову легендой башкирского искусства. Либретто на музыку Льва Степанова написал Файзи Гаскаров и посвятил балерине. Зайтунгуль значит "цветок Зайтуны".
Изо дня в день в течение более четырёх десятилетий она продолжает входить в балетные классы уфимского театра. Сколько новых поколений "журавлят" и "лебедей" вырастила! Вот она живая цепочка истории башкирского балета, связь времен и поколений.

Нина Жиленко
Учитель - Нинель Сильванович

 НинельДаниловна Сильванович родилась в Ленинграде и здесь прошла азы хореографии в студии известного педагога
Евгении Бибер, но страшный сорок первый год спутал
карты. В эвакуации в Сибири вместо пуантов молоденькой
Нинель пришлось надевать рабочую телогрейку. Затем
около трёх лет Нинель Сильванович работала в Якутском
музыкальном театре. Особым успехом пользовался у публики "Бахчисарайский фонтан", где она буквально блистала.
Летом сорок девятого она возвращается в родной Ленинград, чтобы учиться у лучших педагогов - Агриппины Яковлевны
 Вагановой, Веры Сергеевны Костровицкой, Александра Ивановича Пушкина, Александра Ильича Бочарова, Николая Павловича Ивановского, а через три года приезжает в Пермь. С тех пор этот уральский город стал её домом.
В Пермском хореографическом она проработала почти полвека. Среди двадцати двух выпусков Сильванович - несколько десятков прекрасных артисток, многие из которых стали украшением балетных трупп ведущих театров России и мира. Нина Кондратьева работала в Москве и Белоруссии, Таня Тюкова (Шанина) и Света Асауляк в Японии, Настя Чумакова (первая премия на конкурсе в Краснодаре) танцует в Челябинске, Елена Каменских на Украине, Ольга Коханчук - "правая рука" в труппе "Русский балет" Вячеслова Гордеева, Алла Лисина только что вернулась из США в Пермский театр, Марианна Чемалина сделала карьеру в Нижнем Новгороде.
Есть её "кадры" и в стенах родной школы: Людмила Аверина, Светлана Губина, Елена Каменская, Вера Коренева, Нина Костарева, Римма Сираева - её воспитанницы. В школе её так и называют: "учитель учителей".
В прошлом году Пермь торжественно отметила восьмидесятилетие Нинель Даниловны Сильванович. А в 2006 у неё снова выпуск, и судя по всему - этот класс себя еще покажет...

Татьяна Чернова
Учитель - Александр Бондаренко
Александр Иванович Бондаренко, профессор, заслуженный деятель искусств России, заведующий кафедрой мужского классического и дуэтного танца Московской государственной академии хореографии, получил свою профессию из рук замечательных педагогов. В младших классах Воронежского хореографического училища он занимался у М.С.Чернышева, в старших - у Л.И.Кадыкова, в Петербурге изучал методику преподавания классического танца под руководством В.П.Мей и Н.В.Ширипиной, и с отличием закончил ГИТИС им. А.В.Луначарского у профессора Е.П.Валукина.
Более 20-ти лет назад по приглашению профессора С.Н.Головкиной он пришел в Московское академическое хореографическое училище, и все эти годы учился искусству педагогики как у нее самой, так и у других выдающихся представителей Московской балетной школы.
Тома прочитанной литературы, километры просмотренных видеозаписей, многие часы работы в зале - накопленный веками педагогический и исполнительский опыт тщательно анализировался и проверялся сначала на самом себе, а затем в классе.
Так родился стиль педагога Александра Бондаренко, давший свои зримые результаты.
Открытый и радушный, но в тоже время требовательный и строгий, он обладает огромной силой воздействия на своихучеников, добиваясь от них красивой балетной формы, отличной техники, сильных прыжков, и прекрасных вращений.
Многие его выпускники по-праву являются украшением балетной сцены, имеют почетные звания, призы, дипломы и награды, а двое из премьеров Большого театра России стали обладателями приза "Душа Танца" в номинации "Звезда": Андрей Уваров в 2003 году и Дмитрий Белоголовцев в 2005 году.
Московская школа всегда славилась великолепным мужскими танцем. В этом заслуга выдающихся педагогов прошлого и настоящего, в этом есть и заслуга профессора Александра Ивановича Бондаренко.
Наталия Левкоева
Рыцарь танца - Геннадий Селюцкий

Великий Брамин и хан Гирей - роли, исполнение которых заслуженно вывело Геннадия Селюцкого в ряд выдающихся балетных актёров. Театральная карьера танцовщика началась в 1956 году. Блестяще окончив Ленинградское хореографическое училище по классу Ф.И.Балабиной, Селюцкий был принят в труппу Ленинградского театра имени С.М.Кирова. В 1969 году была организована труппа "Хореографические миниатюры", куда Л.Якобсон пригласил Геннадия давать уроки мужского классического танца. Тогда наметились взгляды Селюцкого в преподавании, где при заданной каноничности классического танца исполнительский стиль должен меняться в соответствии сдухом времени. "Попутный ветер" плавно перенёс артиста на другую сторону зрительного и балетного залов. Он стал педагогом-репетитором Кировского театра и превратился в зрителя, часто восхищающегося искусством своих учеников. К.Заклинский, Ю.Махалина, Ф.Рузиматов, В.Елизарьев, И.Зеленский, М.Вазиев, И.Колб, В.Самодуров, Д.Корсунцев, Е.Иванченко, А.Яковлев, В.Баранов, Л.Сарафанов - вот некоторые имена прекрасных танцовщиков и балерин, с которыми работал и продолжает работать Г.Селюцкий.
Работа Мастера с учеником подобна огранке драгоценного камня. "Ювелирная работа" начинается в стенах Академии имени А.Я.Вагановой, где Г.Селюцкий преподаёт с 1963 года. На сегодняшний день он выпустил тринадцать классов. В результате многолетнего опыта педагог выработал свою систему преподавания, включающую новаторские приёмы. Благодаря совместной работе с М.Бежаром, Р.Пети, П.Лакоттом, Д.Робинсом и другими западными хореографами, а также гастрольным поездкам театра, Геннадий Наумович включает в свои уроки интересные, по его мнению, находки зарубежных коллег.

Надежда Цай 
Рыцарь танца - Владимир Яковлев

Владимир Яковлев закончил Ленинградское хореографическое училище в 1969 году и с этого времени служит татарскому балетному театру. Вначале - как артист балета, талант которого наиболее ярко раскрылся в хореографических партиях гротесково-классического амплуа - Шута в "Лебедином озере", Шурале в одноимённом балете Ф.Яруллина, Журдена в "Мещанине во дворянстве" (на музыку Р.Штрауса) и других, хотя мог танцевать и "чистую" классику, как, например, крестьянское па де де из "Жизели".
Затем, когда во второй половине восьмидесятых годов в балетной труппе Татарского театра оперы и балета имени Мусы Джалиля начались кардинальные реформы, Владимир Яковлев становится художественным руководителем балетной труппы. В 1993 году открылось хореографическое училище, Владимир Яковлев стал его художественным руководителем и проработал на этом посту все самые трудные годы.
Последнее из стратегических направлений деятельности балета со времени прихода Владимира Яковлева к художественному руководству - зарубежные гастроли. Яковлев понимал, что даже решение всех проблем не принесёт должных результатов, если у татарской труппы не будет зарубежных гастролей. Для этого следовало сделать много и, прежде всего, поднять художественный уровень отдельных спектаклей и хореографического репертуара в целом. Теперь татарский балет практически ежегодно два-три месяца гастролирует и, прежде всего - в странах Европы.
Владимир Горшков 

Звезда - Дмитрий Белоголовцев
Танцовщик получил великолепную школу в Московском хореографическом училище и окончил его в 1992 году по классу А.Бондаренко. Мне приходилось много раз видеть Бе'логоловцева на сцене Большого театра, но особенно артист запомнился мне, когда несколько лет назад Юрий Григорович возобновил свой гениальный балет "Легенда о любви".
Я ходил почти на все репетиции. Белоголовцев поразил меня. Годы, проведенные на сцене Большого балета, изменили его. В его танце родился прямой контакт тела и музыки, эротики и ритма. Рисунок партии Ферхада был строг и лился как мелодия. В апреле 2003 года на благотворительном гала-концерте звезд мирового балета - лауреатов и дипломантов приза "Бенуа де ла дане", посвященном одиннадцатой церемонии его вручения, Белоголовцев и Марианна Рыжкина танцевали дуэт Ширин и Ферхада из "Легенды". Сценическое обаяние Дмитрия взяло зал в плен сразу. Эластичная, упругая походка, четкий жест и тонкие детали танцевального ритма. Знаменитому дуэту он придал драматичность и несентиментальную красоту. Узоры жестов и поз придавали партии Ферхада в исполнении Белоголовцева утонченность и сухую жесткость. Он - лучший Спартак сегодняшней сцены, а без "Спартака" нет репертуара Большого балета. Спектакль Григоровича идет 37 лет.
Он и сегодня, показанный на сценах Запада, вызывает восхищение у зрителей, хотя в Москве идет крайне редко. Героический танец Белоголовцева придает нынешнему составу спектакля пространственный и эмоциональный масштаб. Движения танцовщика сильны, техническое мастерство безупречно.
В "Лебедином озере" Дмитрий танцует и Принца Зигфрида, и Злого гения. В партии Злого гения он раскрывается неожиданно.
Пластичный и загадочный, и, главное, удивительно мужественный, эротичный. Холодноватая чеканка лица, ясный взгляд и одержимость.
Танцует красиво и легко, все время возникает желание разгадать, что послужило причиной его жажды уничтожить не только Принца, но и Королеву лебедей.
Танцовщику сегодня 32 года. Самое время выходить на сцену и покорять партнеров и зрителей. Его природная суховатость - не
признак холодности танца, наоборот, свидетельство того, что Белоголовцев умеет наполнять мужским содержанием любую танцевальную динамику. Когда он танцует классику, то становится беспокойным. Его занимают не только прыжки и вращения. С годами его манера стала отточенной.

Виталий Вульф
Звезда - Вера Арбузова
Арбузова - уроженка Красноярска, выпускница местной балетной школы (1992) - по счастливой случайности сразу оказалась там, где и должна была быть. Будущую звезду "высмотрел" на конкурсе юных дарований в Минске Геннадий Альберт - директор труппы Бориса Эйфмана, неутомимый и, к тому же, удачливый искатель талантов. При росте метр восемьдесят сантиметров и соответственной длине корпуса и конечностей - идеальная координация движений и поразительная пластичность гибкого - "бескостного" тела. Профессиональная жизнь восемнадцатилетней сибирячки началась в Петербурге в театре Эйфмана. 0 новой балерине заговорили после премьеры "Карамазовых" (1995), где она получила роль Грушеньки. Правда, следующей "собственной" роли, сделанной хореографом специально для нее, Арбузова дожидалась восемь лет (танцовщица Линн в балете "Кто есть кто").
Большому таланту соперничество не помеха. В этом убеждала каждая новая работа Арбузовой и, в первую очередь, ее Балерина в "Красной Жизели" - самая необычная и самая любимая роль. Роль интереснейшая, но и ответственность велика: нужно убедить зрителя, что перед ним - легендарная Спесивцева. Во многом удачу предопределили внешние данные Арбузовой: утонченный силуэт фигуры, царственный постав головы на "лебединой" шее, прекрасное лицо с темными, глубокими глазами, словно обращенными внутрь себя. Арбузова станцевала легенду о Спесивцевой, показав красоту ее дара и сохранив его тайну. "Красная Жизель" принесла первую общественную награду- премию "Золотой софит", присужденную за лучшую роль года (1997). К десятилетию творческой деятельности Арбузова получила звание заслуженной артистки России (2003).
Ольга Розанова
Восходящая звезда - Виктория Терешкина
У Виктории Терёшкиной путь танцовщицы был предопределен с детства. В Красноярске, где жила семья, родители профессионально занимались подготовкой гимнастов, но первые заговорили о балете и настояли в споре с дочерью на поступлении в Красноярское хореографическое училище. На четвертом году обучения здесь Вику заметили педагоги Вагановской Академии русского балета. Её художественный руководитель Игорь Дмитриевич Вельский предложил переехать в Петербург.
Она пришла на первый курс и попала в класс к М.А.Васильевой. Здесь началась целенаправленная и кропотливая работа, результат которой поразил всех на выпускных концертах. Академичнейшая, блестяще строгая "Пахита" и темпераментный, на пределе эмоций "Индусский" из "Баядерки". Такой диапазон впечатлял и заставил внимательнее присмотреться к выпускнице.
Ей открыл двери Мариинский театр. На втором году работы она с педагогом-репетитором Любовью Кунаковой подготовила партию Одетты-Одиллии и станцевала "Лебединое озеро". Природа ее актерского дарования проявляет себя в героинях энергичных и горделивых, волевых и задорных. Благодаря технической свободе Вика с успехом танцует хореографию Дж.Баланчина и У.Форсайта. По мнению коллег, сложнейшая партия в "Этюдах" Ландера удалась ей лучше, чем другим. Особенно Виктория хороша в великолепном pas de deux Д.Обера, о котором мечтала со школьной скамьи. В "Баядерке" артистка "выходит" и в партии Гамзатти, и Никии, что свидетельствует о многом. А роль Худышки в "Золушке" А.Ратманского ставилась на неё, с учетом возможностей молодой танцовщицы.
Сегодня у Виктории очередная премьера - партия Мехменэ Бану в "Легенде о любви".
Ирина Пушкина 
Восходящая звезда - Николай Чевычелов
Ощущение радости, которое дарит зрителям каждое выступление Николая Чевычелова - солиста Государственного академического театра классического балета под руководством Наталии Касаткиной и Владимира Василёва, оставляет впечатление встречи с ветреным, безудержно обаятельным, античным божеством.
"Он становится всё интереснее и интереснее. Его бог поцеловал в макушку", -отзываются о танцовщике Наталия Касаткина и Владимир Василёв. Ученик Геннадия Ледяха, Николай Чевычелов в восемнадцать лет переступил порог их театра.
Была радость первых наград - уже в 19 лет Николай стал обладателем Гран-при на 2-м Международном молодежном конкурсе артистов балета в Ялте. Но когда после отъезда нескольких солистов на постоянную работу за рубеж Чевычелов получил шанс танцевать главные партии в текущем репертуаре театра, то использовал его сполна.
В последние годы, наряду с самой знаменитой классикой - "Лебединым озером", "Жизелью", "Дон Кихотом", "Щелкунчиком", Касаткина и Василёв в мировых гастрольных турне всё больше показывают востребованные ныне собственные постановки с авторской хореографией: "Сотворение мира", "Ромео и Джульетта", "Чудесный мандарин", "Спартак", "Дама с камелиями"...
Жаль только, что в "Сотворении мира" он не может на сцене быть одновременно сразу во всех этих трёх ипостасях: Бога, Черта и Адама! Всюду он неожиданно разный. Его Митробий в "Спартаке" - артистичный и разнузданный, а Красе великолепен жесткой
четкостью, неуёмной злобой. В создаваемых Чевычеловым образах оживает дух того времени и пространства, в котором существуют его персонажи.
"Его даже сравнивать ни с кем нельзя, - говорит Владимир Василёв. - Растет и становится всё лучше и лучше. Я больше его люблю в характерных ролях, именно потому, что его достоинства раскрываются здесь полнее благодаря большим возможностям, неожиданным краскам и нюансам. Он не перестаёт удивлять своей почти животной пластичностью умного тела. Было несколько исполнителей "Чудесного мандарина" - он иной. Есть четкая хореография у Мандарина, но он наполняет её такими интересными новыми смыслами! Коля очень хорошо передаёт глубину образа: вначале инфернально-зловещий, в конце, когда его раздевает Уличная девушка, его тело и душа постепенно становятся по-детски беззащитными. В момент, когда его Мандарин идёт с ней на сближение и тем самым на верную смерть, он становится очень трогательным".
Юлия Большакова
Звезда народного танца - Геннадий Баишев

Якутскому балетмейстеру Геннадию Баишеву дан драгоценный дар ощущать дыхание родной земли... Вот уже четверть века он осмысливает, разрабатывает и воплощает в своих постановках танцевальные традиции, фольклор, культуру народов Севера. Он создатель и художественный руководитель Национального театра танца Республики Саха (Якутия). В репертуаре авторского театра около тридцати интересных самобытных спектаклей, композиций, сюит и множество концертных номеров.
Будущий танцовщик и балетмейстер родился в глухом
таёжном местечке Таастаах Намского улуса Якутии. Именно первозданная природа, заветы таёжной жизни, народные обычаи, меткая народная речь воспитали первые эстетические
чувства и навсегда отложились в сознании Геннадия. В 1966 году выпускник Новосибирского училища Г.Баишев возвращается на родину и переступает порог Якутского
музыкально-драматического театра имени П.А.Ойунского. Якутская сцена впервые увидела танцовщика классических пропорций и линий, благородной сценической фактуры,
сочетающего утончённый романтический облик с ярким актёрским талантом. Геннадий Баишев сразу становится кумиром якутских зрителей. На протяжении 60-70-х годов он создаёт незабываемые образы в балетных спектаклях, которые составляют гордость профессионального искусства республики.
В 1977-м году Г.Баишев поступает на балетмейстерское отделение ГИТИСа имени А.В.Луначарского (педагоги Л.Таланкина, Т.Ткаченко), а с     1980-го     года     возглавляет
организованный Государственный ансамбль танца Якутии. Яркая, талантливая, многолетняя деятельность этого коллектива по достоинству была оценена профессиональной критикой и зрительской аудиторией самых разных стран. Большая заслуга в этом Геннадия Семёновича, именно его огромная творческая работа вывела коллектив к новым горизонтам, к новому статусу. В 1992 году Указом первого Президента Республики Саха (Якутия) ансамбль преобразуется в Национальный Театр Танца и вот уже более десяти лет является визитной карточкой республики и
 лидером на самых известных и авторитетных международных и российских фестивалях.
Талант Геннадия Баишева дарит людям радость открытия неповторимой красоты северного края, его древней культуры, живое, горячее дыхание суровой земли, и в этом - уникальность Национального театра танца Республики Саха (Якутия), который стал художественным достоянием многонациональной культуры России.

Лира Габышева
В Большом - весна!
Дебюты Дениса Матвиенко

Денис Матвиенко выступил в балете "Сильфида". Это второй после "Спартака" большой успех артиста в Большом театре. Думаю, что партия Спартака значит больше, чем просто удачный дебют: она "перекрывает" все сделанное Матвиенко до сих пор. Хотя он не стал образцовым исполнителем партии -таким, как Дмитрий Белоголовцев, который ставит партию Спартака превыше всего на свете. Матвиенко возник в "Спартаке" очень во время (спектакль начал понемногу устаревать в Большом) и в другом качестве - я бы назвала его "культурным героем". Пусть Белоголовцев танцует сильно и величественно, но это его личный подвиг - танцевать над головами остальных участников.
Васильев-то никогда не воспринимался единственным героем в "Спартаке", и первое время, когда балет только вышел, даже подумывал обменяться с Марисом Лиепой ролями. Жаль, что не сложилось тогда. Белоголовцева не смущает отсутствие равных ему по силе Крассов, ему важно, что он -суперспартак. А Денис Матвиенко подошел к балету в рабочем порядке, как к новому материалу, который нужно осваивать - сегодня учу Спартака и танцую, украшая местный ансамбль, а завтра учу Красса - и доказываю всем, что могу все. Верится, что так он и сделает: выучит Красса и еще раз оживит трехактную историю. Конечно, дело в уместной самоиронии артиста. 
Он прекрасно понимает, что никакой он не вождь рабов Спартак, или патриций Красе, или комсомолец Борис, и что зрители пришли не за исторической достоверностью. Вот он только вышел в "Спартаке", пролетел над сценой, махнул рукой товарищам, улыбнулся Фригии, и сразу аплодисменты, потому что на сцене живой артист, наш современник, а не очередной компилятор великих исполнительских традиций. Постановщики "Трои" пригласили на роль Ахилла Бреда Питта, и фильм посмотрели миллионы, хотя бы ради того чтобы увидеть, как их современник Питт сыграет в гомеровский эпос. В случае с Матвиенко происходит примерно
то же - ведь многим любопытно как'сказочный балетный принц станцует главный пеплум советской хореографии. Станцевал он сказочно, оттого что не стушевался перед пафосом традиций. Взял да и отыграл на сцене весь сюжет, как он его чувствует в данный момент. Стало понятно, что на восстание он решается, так как молод, горяч и полон революционного драйва. Дуэт с девушкой возникает, потому что она красивая и беззащитная. Ссора с Крассом (Александр Волчков) выглядит мальчишеской, но артисты и правда очень молодые, зачем играть в ветеранов? Кстати, с Волчковым получился гармоничный дуэт- если Васильев с Лиепой оба были мощные и внушительные,™ эти артисты -более субтильны и вместе с тем более элегантны. Что вполне в духе современной эстетики. Еще интереснее будет, когда они поменяются ролями. А "Сильфида" оказалась удачной, но несколько в ином ключе. Еще находясь под сильным впечатлением от фестиваля Августа Бурнонвиля в Дании, когда единство национального стиля опрокинуло все барьеры, боюсь идти на местные редакции "Сильфиды", которые прижились в Большом, Мариинском или Киевском Оперном театрах. Этот гибрид хореографии Виноградова и Эльзы-Марианны фон Розен имеет мало общего с бурнонвилевским подлинником. Ни в одном из перечисленных театров датским стилем не владеют в силу традиции, а до тальониевского, который реставрирует Пьер Лакотт, тоже еще нужно расти. Так уж получилось, что Тальони-Лакотта хорошо танцуют французы в Парижской опере, а Бурнонвиля - в Датском Королевском театре. Не очень понятно, что же танцевать русским артистам, владеющим свободно только классическим стилем Петипа и большим стилем Григоровича. Значимая помеха для наших - обилие архаичной пантомимы, которой датчане учатся с детства. Здесь ограничиваются "бровями домиком", но это вина
 школы, что не учит правильной мимике. Матвиенко, как многие другие, в пантомиме ничего не смыслит, но и пародией не занимается. Повторюсь, делает артист это в силу самоиронии. Зачем сознательно делать себя смешным?
Его Джеймс - это снова наш современник, который все время танцует, и на пантомиму просто времени не остается. Он настолько зажег спектакль танцевальным огнем, что как-то все в этом псевдодатском балете ожило и обрело смысл. История сама собой перенеслась в сегодняшнюю московскую реальность. Встреча человека с Сильфидой выглядела одним из приключений, которые переживают люди во сне. Парень не может приручить деву воздуха, потому что не владеет птичьим языком. Он прибегает к волшебству, которое за гроши ему продает вполне земная ведьма. Вуаль как волшебное орудие для пленения Сильфиды приводит Джеймса в неописуемый восторг, и тут уже исполнитель придумывает для себя воздушный танец с вуалью. Сильфида (Надежда Грачева) охотно включается в танцевальную игру, и это означает, что Джеймсу удалась его импровизация или стилизация сильфидного танца. Дева принимает его за своего и покорно подставляет руки. Оба обмануты и искреннему раскаянию нет конца. Финальные сцены оказались сыграны так мастерски, что зритель был готов разрыдаться. Лишний раз можно отметить, в какой отличной форме сейчас находится Надежда Грачева.
Думаю, что Денису Матвиенко было важно станцевать "Сильфиду" с первой исполнительницей этой версии спектакля в Большом, хотя сам он как в "Спартаке", так и в "Сильфиде" с традицией порывает и без страха несет более современную, немного уличную культуру. А дверь в уличную культуру "впускает" свежий воздух - весной это необходимо.

Екатерина Беляева
Конец идиллии
В Мариинском театре прошел VI Международный фестиваль балета.
Если театр закроется на реконструкцию, то можно считать этот фестиваль последним на старой сцене. Все участники, видимо, так и подумали, решив во что бы то ни стало приехать в Петербург. Не смогла быть только Наталья Макарова, в честь которой изначально задумывался Гала, но знаменитая прима приедет в другой раз и новой сценой не побрезгует. Гастролеры из Парижской оперы прибыли в полном составе и с тем репертуаром, который анонсировался. Самая молодая парижская этуаль Матье Ганьо выучил местную редакцию "Дон Кихота" с Юрием Фатеевым, станцевал и очень сетовал на то, что нужно уезжать (а фирменных советов от Фатеева набрался на год вперед). Жозе Мартинез стал партнером Ульяны Лопаткинои в сергеевском "Лебедином" и Аньес Летестю, в па де труа из "Лебединого" нуреевского (Ротбартом был Стефан Фаворен, также солист Парижской оперы). Алина Кожохару станцевала "Спящую красавицу" с Андрианом Фадеевым и дуэт из "Манон" с Йоханом Кобборгом на Гала. В общем, какими бы авангардистами артисты не казались в разговорах, на деле старый театр притягивает их как магнит. Раритетность старой Мариинки очевидна - никто пока не знает, каким откроется новый Большой, зато все шепчутся, что со сцен Дворца Гарнье и Ла Скала после ремонтов ушла "намоленность". Пуще иностранцев наши артисты рвались на сцену - бенефицианты Игорь Зеленский, Николай Цискаридзе и Фарух Рузиматов. Цискаридзе особенно, и его можно понять - старый Большой уже год на ремонте. Зрители долго не расходились после абсолютно всех спектаклей - стояли и смотрели, как служители отодвигают благородную голубую ткань, пропуская артистов на поклоны. Пожалуй, этот прощальный шелест занавеса, блики и тени на нем и прослезившиеся от волнения артисты - самое сильное впечатление от прошедшего фестиваля. Я ехала на фестиваль с твердой уверенностью, что закрытие марииинской сцены - это очередной петербургский миф, но трепет артистов на поклонах убедил, что миф может развеяться, а театр переедет в Мюзик-холл на неопределенное время.
Была ли еще какая-то внятная концепция у фестиваля, кроме прощального па, я не поняла. Может, оттого не поняла, что с
самого начала все не заладилось - два дня подряд скучнейшей премьеры "Ундины" Лакотта с одним составом исполнителей. Затем "Дон Кихот" с очаровательным Ганьо и техничной Матье ГаниоОлесей Новиковой, артистами, которые не совпали друг с другом, как изысканный парижский костюм Ганьо - с вульгарностью оформления мариинского "Дон Кихота". Спектакль был прекрасный, и большое спасибо организаторам, что он состоялся, но какой-то дисбаланс все же ощущался. Вечер балетов молодых хореографов не стал откровением, хотя не провалился. Москвич Никита Дмитриевский выделился среди троих самой грамотной работой хореографа. Он не превратил "Мещанина во дворянстве" в драмбалетную чепуху, и вообще не отяготил спектакль каким-либо сюжетом, что уже хорошо. Но с музыкой Рихарда Штрауса у него не получилось. Свет должен был сыграть ключевую роль, но не сыграл, так как по слухам световую партитуру, написанную постановщиком за ночь, не сумели исполнить, и свет давался а бы как. В миниатюре "В сторону лебедя" постановщика Алексея Мирошниченко с его мыслями о хореографии отодвинули на второй план дизайнер моделью разрушения и конца идиллии мариинского балета. Может авангардный штрих-занавес хотел сместить знаменитый головинский гобелен и концептуально обнулить историю, но не вышло.
Свою "Шинель" Ноа Гелбер подготовил к юбилею Шостаковича. И она стала тем самым сюжетным полотном, которого так не хватает питерским балетоманам, до сих не поверивших, что линия Петипа - Баланчин - Форсайт - генеральная линия балета Мариинки. На чистом глазу ассистент Форсайта Ноа Гелбер поставил качественный драмбалет. Мои комплименты всем занятым там артистам - Андрею Иванову и Ислому Баймурадову прежде всего, но мы ведь знаем и без балета сюжет "Шинели", и что сюжеты Гоголя часто идут под музыку Шостаковича.
Ярким пятном стали бенефисы солистов, но это было чем-то из области опыта познания, нежели чистого восторга. Николай ЦискаридзеЦискаридзе устроил российскую премьеру "Кармен. Соло" Ролана Пети, с которыми зимой прокатился по США (с программой "Короли танца"). Приятно, что из трех персонажей, то есть из Хозе, Кармен и Эскамильо, артист наиболее элегантно выглядел в Хозе Испанская культура, интуитивно добавленная Цискаридзе в придуманную Пети французскую миниатюру, синтезировалась во что-то очень стильное. За таким Хозе может возникнуть целая плеяда персонажей, если артист захочет, конечно, воспользоваться своими находками в будущем. "Рубины" и "In the middle" останутся в списке покоренных премьером вершин, но для бенефиса солиста не слишком выигрышных, так как хореографы этих шедевров ставили во главе угла балерину и только потом солиста. Но если выбирать между Баланчиным и Форсайтом, то последний освоен артистом с большим вдохновением, и его вариации отличались изяществом и вкусом. В театре оценили, с каким пиететом солист Большого отнесся к пригласившей стороне - танцевал только с мариинскими балеринами, выбрал балеты из репертуарного актива, а свои новинки показал без посторонней помощи. Оригинально смотрелась тень на мариинском заднике в любимой миниатюре танцовщика "Нарцисс".
Рузиматов оказался самым прозападным из бенефициантов - на его вечер приехали звезды со всего мира: директор балета Бордо Шарль Жюд со своими артистами, чтобы аккомпанировать Фаруху в "Паване мавра" (Жюд танцевал Яго), Светлана Захарова сорвалась из Большого на "Шехеразаду", и команда испанцев - на фламенко. Завидная компания. Любимец всего Петербурга и сам появился в неплохой форме, и тыл себе обеспечил прекрасный, и культурную функцию выполнил - вывел на мариинскую сцену новый для нее жанр фламенко.
Зеленский устроил свой бенефис как роман-воспитание. Дважды выйдя в балетах Баланчина, в театре которого он начинал танцевать в Нью-Йорке, артист как бы советует театру сделать паузу в обрусении американского стиля. От станцевал "Аполлона" и "Бриллианты" с тишайшими приземлениями, с замираниями в античных позах, без аффектации и драматизации, холодно и пронзительно одновременно. Вспомнилась "Олимпия" Лени Рифеншталь, когда камера снимает статуи античных атлетов в движении и затем фокусируется на телах современных олимпийцев. Прямые нити от Баланчина, от Нью-Йорка в Петербург провел в 2006 году Зеленский, напомнив идеологическую связь времен у Лени. Интересная судьба у этого артиста - уехал в Америку, затем в Европу, появлялся как заезжая    звезда    в    Мариинке,    всегда    ему сопутствовали успех и только первоклассные
балерины, и вот он снова в Петербурге, теперь уже надолго. Хотя язык так и не поворачивается сказать - "наш  Зеленский",  ровно  как  нет  "нашего Барышникова"  или  "нашей Макаровой".  Про странную судьбу вернувшегося в родной театр артиста поставила на Игоря номер Алла Сигалова.
Когда с колосников на сцену спускается вся осветительная система и "обнимает" Зеленского, кажется, что театр складывает оружие перед своим героем, который остался верен Петербургу и вместе с тем умножил международную славу этого театра.
А когда подошло время Гала, концепция "стирания личностей" и лозунг "все на продажу" (это - все про тот номер с ярлыками штрих-кодами на ногах у артистов) развеялись на ветру. Диана ВишневаПотому что вышли танцевать истинные мариинские драгоценности - Диана Вишнева, Ульяна Лопаткина и Дарья Павленко. И если что-то должно стереться, то пусть это будут границы возможностей Ульяны Лопаткиной. "Trois Gnossiennes" Ханса ван Манена на музыку Сати, которые балерина исполнила в паре с Ильей Кузнецовым, прозвучали выше всяких похвал. Когда ван Манен смотрел на Ульяну и Илью, то сам удивлялся движениям, которые когда-то поставил на миниатюрных танцовщиков, и как ребенок радовался трансформации. Еще Алина Сомова в вариации из гран па "Дон Кихота" блеснула отменными итальянскими фуэте и легчайшими жете. Дарья Павленко в "Бриллиантах" завершала Гала и фестиваль. Всякий раз, когда смотришь на Дарью в этой роли, именно роли, а не партии, понимаешь, сколько уровней заложил Баланчин в свои балеты. Так Павленко снова напомнила, что бриллиант - это не только прозрачный камень в императорской оправе, а языческий бастард мариинской сцены, чудом попавший в Петербург из коллекции восточных царей.
Екатерина Беляева

Всем сестрам по серьгам
В Москве раздали "Золотые маски"
Завершился фестиваль "Золотая маска". Вручены награды. Оба жюри - драматического и музыкального театра - проявили чудеса политкорректности. Особенно первое. Не получившие ничего в качестве лучших - были "омасачены" в специально сочиненных номинациях. Обойденных - почти не осталось. В балетном театре тоже большинство номинировавшихся хоть что-нибудь да получили. Хотя российская хореография в данном разделе потерпела сокрушительный удар. Лучшим балетным спектаклем назван "Сон в летнюю ночь" - постановка Джона Ноймайера, лучшим хореографом признан Дэвид Доусон ("Reverence", Мариинский театр), лучшим художником - бывший главный художник Санкт-Петербургского Малого театра оперы и балета, ныне проживающий в Нью-Йорке Семен Пастух - за сценографию спектакля "Болт" (Большой театр России). Если говорить об исполнителях, то "Маски" распределились по главным "городам-конкурентам" - Петербург и Москва. Мария Абашова (театр Балета п/р Бориса Эйфмана) увезла "Маску" в город на Неве за партию Анны Карениной в одноименном балете. Ее основная соперница - неоднократный лауреат "Маски" Светлана Захарова - на этот раз ее не получила. Зато премии удостоился ее коллега по Большому Театру Ян Годовский - Филострат (Пэк) в балете "Сонно в летнюю ночь". Танцовщик отличный и за него можно только порадоваться.
В общем, и здесь "всем сестрам по серьгам" досталось. В сиротках остался только contemporary dance. Потому как "Клетку
для попугаев , поставленную четырнадцать лет назад и восстановленную новым художественным руководителям Балета Евгения Панфилова Сергеем Райником, вполне можно отнести и к разделу балетных. Даром, что у Панфилова не стоят на пальцах. А в остальном - спектакль вполне бы мог соперничать с балетом Эйфмана. Как, собственно говоря, и было до 1999 года, пока современный танец не был выделен в отдельную номинацию. Каким же это казалось тогда знаковым событием! Модерн дане наконец-то признан в России! А сегодня при наличии (уже седьмой год) упомянутой номинации, жизнь показывает, что самого-то contemporary dance в России вроде бы и нет. Есть несколько энтузиастов, занимающихся этим делом, и больше - ничего. Как говорил шекспировский Лир своей "непочтительной" дочке Корделии: "Из ничего и будет ничего". Что последняя "Маска" и продемонстрировала. За отсутствием традиционного лидера Татьяны Вагановой (к слову сказать, в прошлом году несправедливо обойденной премией) тут и соревнования-то почти не было. Помимо "Клетки для попугаев" среди номинантов были хорошо знакомые имена представителей немногочисленного цеха российского современного танца (кстати, осенью все номинанты, кроме "панфиловцев", выступали на "ЦЕХЕ") - Ольга Пона (Театр современного танца, г. Челябинск) со спектаклем "Немного ностальгии" и Саша Пепеляев со своей, пожалуй, самой "танцевальной" работой - "Двери". Скромный этот "джентльменский набор" пополнили талантливые дебютантки Анна Абалихина и Дина Хусейн, надо признать, поставленные экспертным советом (в свою очередь связанным уставом премии) в достаточно двусмысленную позицию. Авторы и исполнительницы спектакля "Мухи" (музыка Арво Пярта, Massive attack, KRONOS квартет), они сочинили лапидарную и пронзительную танцевальную историю о хрупкости и неустойчивости сознания современного человека. Абалихина и Хусейн - артистичны и технически сильны (обе танцовщицы обучались и стажировались в Европе), однако, роль конкуренток классических танцовщиц (той же Марии Абашовой) выставила их не в очень-то выгодном свете. Притом, что на "родной" территории contemporary dance они -одни из лучших, шансов получить "Маску" (в качестве исполнительниц) у них почти не было. Выиграть у Захаровой, танцующей хореографию Ноймайера, Абашовой, выступающей в очень эффектной и акробатически сложной хореографии Эйфмана, или у Анны Ребецкой (Джульетта - "Ромео и Джульетта", Театр оперы и балета, Красноярск) девушкам (пусть очень обаятельным, убедительным и точным) было не реально. Хотя одно им реально сделать удалось: прорвать кордон, за который редко попадают новенькие, и "ворваться" в фестивальную программу. Если учесть, что за Анной Абалихиной и Диной Хусейн "никто не стоит", за исключением их продюсера в лице Государственного театра наций, уже самим фактом участия в фестивале "Золотая маска" они -победили! Жаль, что жюри не придумало для них какую-нибудь спецноминацию - вроде "талантливого дебюта". Но отечественный contemporary dance можно поздравить - в его полку прибыло.

Михаил Пятницкий 
 
 
главная