Разделы:
Адрес редакции:
129110, Москва, Проспект Мира, дом52/1. 
Тел./факс: (095) 688-2401 
Тел.: (095) 684-3351
This site best viewed with I.E. 5.0 or higher, 1024/768 resolution.
(C) Copyright by Ballet Magazine, 2000. 
Design by L.i.D.

 Линия - 2005
 ЛИНИЯ. Журнал «БАЛЕТ» в газетном формате.
№ 9 /2007

 
Dancelnversion. Сезон хореографических открытий
Самый крупный и представительный фестиваль современного танца в нашей стране обрел свое название в результате борьбы за расширение географических границ. Известный поклонникам contemporary dance сначала кaк  ADF (американский фестиваль), затем трансформировавшийся в EDF (европейский фестиваль), не желая ограничивать себя территориальными условностями, он взял универсальное имя «Dancelnversion», похожее на название корабля, отправившегося за хореогеографическими открытиями. Отсюда главная задача - каждый раз представлять публике новые труппы и хореографов, закрывая для российских зрителей белые пятна на современной хореографической карте мира. А зритель, как показала практика, потребность в современном искусстве испытывает настоящую. На месте contemporary dance сегодня не просто свободная ниша в театральном пространстве России, а настоящая воронка, в которую затягивает все, что успевают предложить продюсеры. Как иначе объяснить то, что публика (справедливости ради заметим - по большей части профессиональная) «валом валит» на все спектакли фестиваля. И пусть в результате кто-то восхищается, а кто-то плюется - на следующий день те и другие снова бок о бок дружно штурмуют очередной театральный зал!
Вопреки традиции в этот раз на фестивале не были представлены «отечественные производители», не было и мастер-классов, которые несколько лет назад являлись чуть ли ни единственной возможностью для российских танцовщиков поработать, не выезжая из страны, с западными педагогами.
Что же касается «хореографических» открытий, то их оказалось пять. Полагаю, нашлось достаточно зрителей, для кого существование в центре Африки такой страны, как Буркина-Фасо, действительно стало открытием, а уж наличие там современного танца и подавно. Уроженцы этой страны Салиа Сану и Сейду Боро много лет проработали с известным французским хореографом Матильд Моннье, проехали с гастролями по всему миру и сейчас их деятельность проходит в основном во французском танцевальном центре Сан-Приё. Сформировавшиеся, несомненно, под влиянием европейской танцевальной культуры, они ревностно оберегают национальную самобытность своего творчества. Вместе с Уссени Сакко и четырьмя музыкантами нам представили спектакль «Weeleni/Зов».
«Зов» - это общая тема трех частей действа, он же и приглашение для публики следовать за танцовщиками в мир их эмоций. Эмоции рождают жесты. «Жесты» (так называется первая часть), где Салиа Сану танцует спиной к зрителям, не поднимая головы и фантастически работая мышцами. Его сменяет Уссени Сако, пластика которого построена на плавных округлых и волнообразных движениях рук. Растяжение жестов символизирует «Время» (так называется следующая часть). Время позволяет человеку перемещаться, трансформироваться. В том числе из мужского в женское, из женского в мужское. «Женское/мужское» танцует Сейду Боро, анализируя противоречия собственного тела.
Под живую музыку, в которой слились традиции и современность, завораживающую и экстатическую, три раскованных, способных, идеально сложенных тела мучаются чисто европейским мазохизмом и рефлексиями. Есть в этом что-то неестественное и одновременно трогательное.
От открытия номер два ждали встречи со старыми знакомыми, а получилось действительно открытие. Дело в том, что приезжавшая месяц назад труппа Алана Плателя, удивившая москвичей своим спектаклем «VSPRS», имеет несколько различных коллективов. И под знакомой маркой «Les Ballet С. de la В.», зрители обнаружили совершенно других артистов и другого хореографа. Так самый ожидаемый проект обернулся самым большим разочарованием.
Коэн Аугустийнен представил свой спектакль «Импорт Экспорт», созданный под впечатлением от документального фильма об уничтожении природных ресурсов в Танзании. Но буквально иллюстрировать ситуацию он, разумеется, не стал, а, выбрав основной темой бессилие человека, постарался исследовать ее во всех проявлениях.
Получилась история о том, как не оснащенные профессионализмом артисты бессильны перед лицом зрительного зала.
Открытием номер три стал давно открытый в Европе чешский хореограф Петр Зуска, который уже несколько лет возглавляет балет Национального театра Чехии. У нас его знают мало, и для знакомства он подобрал программу, демонстрирующую его способности создавать очень разную хореографию.
Спектакль «Немного экстрима» первоначально был поставлен в Германии, где балетмейстеру заказали балет «для молодежи», с целью привлечь ее в театр. Так на сцене зазвучала американская «черная» музыка, а по контрасту с хип-хопом - эзотерические расслабляющие мелодии. В этом «трагикомическом действе» с абсурдной
игрой в жизнь и смерть и «красным плюшевым медведем, олицетворяющим дьявола», много танцев, но, похоже, что немецкой молодежи хорошо - простому русскому балетоману пока не догнать.
Совершенно по-другому выглядел дуэт «Объятья моря», исполненный самим хореографом с Дианой Вишневой. Два года назад она станцевала этот спектакль на своем бенефисе, и теперь воспользовалась возможностью повторить его еще раз. Мужчина, женщина, стол и стул - равноправные действующие лица. Двое людей переживают взлеты и падения своих отношений, а предметы становятся то препятствиями, то мостами между ними.
Третий спектакль, «Сон Марии», был поставлен шесть лет назад и позже вошел в состав большого спектакля «Балетомания», рассказывающего об истории балета от Людовика XIV до наших дней. Та история, которую Зуска сочинил для программки, - чистое хулиганство. Здесь и Мария Тальони, и лондонский психоаналитик, и предчувствие «Лебедя», и кошмары. На сцене девушка, скамейка и четверо мужчин, которые в шопеновках и с голым торсом танцуют Па-де-катр: немного от Мэтью Борна, немного от «Трокадеро», немного от Матса Эка и еще откуда-то. Однако сделано это с таким задором и изобретательностью, что хулиганство вполне можно посчитать милой шалостью. Плюс наличие двух «не» - это было не зло и не пошло, что в подобном контексте многое извиняет.
Национальный балет Португалии привез на фестиваль спектакль известного независимого хореографа Ольги
Рориц «Педро и Инес», поставленный по красивой и жутковатой португальской легенде, основанной на реальных событиях XIV века. Тут есть и безумная любовь принца Педро к красавице Инес де Кастро, и кровавое убийство бедной Инес, и чудовищная казнь, настигшая ее убийц, выкапывание её тела из могилы, коронация мертвой... Свой спектакль Ольга Рориц решила построить как серию видений. Сначала Инес мечется в предчувствии собственной гибели, вот она уже не одна, и, в конце концов, семь девушек в белых платьях, словно тени, движутся по сцене в предсмертной тоске. Каждую из них настигает свой убийца. Вот любовный дуэт по щиколотку в настоящей воде, с брызгами и промокшей одеждой - не столько танец, сколько страстный порыв. Вот Педро выкапывает любимую из могилы, вот - коронация и в конце - бесконечно длинный дуэт с покойницей на руках, тоже, собственно, не совсем похожий на танец. При отдельных очень интересных находках, зрелище получилось чересчур мрачным и затянутым. Думаю, если сократить его минут до двадцати, мог бы получиться довольно яркий спектакль.
Но самым главным открытием фестиваля стало открытие Америки!
Труппа «Хаббард Стрит Денс Чикаго» существует уже тридцать лет и известна во всем мире. Высочайший профессионализм артистов и грамотная репертуарная политика - вот что позволяет компании быть на высоте. Программа, показанная в Москве, состояла из созданных по заказу коллектива произведений прославленных хореографов Начо Дуато (Гнава) и Охада Нахарина (Пассамеццо), а также  художественного руководителя компании Джима Винсента («Палладио») и танцовщика труппы Алехандро Серрудо («Безудержно»).
Ни в одном из спектаклей нет сюжетной линии, но в каждом столько жизни, динамики, страсти и фантазии, что хочется просто расслабиться и наслаждаться тем, как двадцать артистов, не ограниченных техническими возможностями, создают сложные дуэты и отлаженные ансамбли, живые перетекающие рисунки и магию единого дыхания, кроющуюся в музыке и их собственной безупречной музыкальности.
Ольга Гончарова
Женщина с вишневыми глазами
Диана Вишнева станцевала в «Легенде о любви».

 Партия Мехменэ Бану в исполнении Дианы Вишневой не вызвала таких бурных споров о соответствии амплуа, как «Лебединое озеро». Балерина уже приучила к репертуарным неожиданностям и получила негласное допущение к любым «странностям». Дебют планировался давно, но время в гастрольном графике выкроить оказалось непросто, и даже объявленное было выступление отменили. Когда дебют, наконец, состоялся, ажиотажа не вызвал: зал, значительную часть которого составляла «своя» публика, был далеко не полон, хотя расценки билетов на «Легенду», даже с Вишневой, гораздо ниже, чем на рядовое «Лебединое».
Как всегда, Вишнева нашла свое собственное прочтение. Ее дебюты - фактическое сочинение в существующих постановках новой роли и, следовательно, нового сюжета в прежней хореографии. На ее партнерах это очень отражается - смысл остальных ролей тоже меняется. Балерине недостает привычной в роли Мехменэ Бану царственности. Возможно, изначальная причина в том, что Вишнева нетрадиционно для этой партии миниатюрна. 
В результате на сцене маленькая «женщина с вишневыми глазами», у которой главная и единственная жизненная ценность - любовь, тогда как власть не входит в сферу ее интересов. Вишневой удается сделать свою Мехменэ Бану не героиней легенды, а вполне адекватной современности женщиной. В ее спектакле две сестры - на равных, почти близнецы, одна вполне могла оказаться на месте второй и в самопожертвовании, и в любви, и во власти.
Практически весь спектакль героиня Дианы Вишневой находится в состоянии опустошенности как тяжелого сна. Отсюда лаконизм эмоций и подчеркнутая выразительность ладоней (лейтмотив монолога второго акта - закрывающиеся ладони и настороженно сведенные руки). Балерина не боится натурализма. Но получается у нее не трагедия, скорее -драма..Нет ни намека на месть ревнивой царицы даже в сцене погони. Может, потому задуманный бешеный темп фуэте смазался. И убийственный прыжковый финал монолога третьего акта не дал ожидаемого взрыва энергии. Вероятно, можно было ждать эмоционального всплеска в дуэте с Ферхадом, ведь на бенефисе Аллы Осипенко здесь было сыграно недоверие собственным мечтам: но в спектакле оказался другой партнер.
У Михаила Лобухина тоже был дебют. Его деловитый Ферхад брал энергией прыжков и вниманием к поддержкам (все же знаменитую «свечку» выполнил со скрипом, хотя Вишнева, казалось, сама «перетекала» в поддержках). Лобухин очень старался. Но в этой партии у него больше проблем, чем достижений. Тяжелый непластичный торс, приблизительная техника, актерская ограниченность. Неспособность к нюансам и воспроизведению «восточной вязи»: в дуэте с Ширин руки уморительно смешны.
Другие «главные» составили Вишневой достойный ансамбль. Екатерина Осмолкина в партии Ширин хороша, даже когда не складывается дуэт. В этот раз ее героиня казалась не столь хрустальной, а девушкой из плоти и крови. Этот цветок ветер колышет, но он на крепком стебле. Визирь Ильи Кузнецова на этот раз, похоже, был влюблен в Ширин, а к царице испытывал вполне объяснимую нежность (может, регента?): «хотелось защитить ее, спасти». То ли от самой себя, то ли от того страшного колдовского, что вносил в ее и без того ненадежный мир Незнакомец Ислома Баймурадова. Но спектакль в ровную картину не складывался. Несколько затуманененными оказались танцы мужского кордебалета. В танце золота танцовщица ансамбля выглядела фактурнее, чем солистки, и танцевала четче и грамотнее. Женские танцы «при дворе» в основном удручали. Да и шуты не радовали - понятно, что Мехменэ Бану их прогнала.
Последнее время у Дианы Вишневой в разных спектаклях все больше доминирует тема усталости, одиночества
и утрат. Выражается это даже в пластических повторах: когда Ширин просит сестру вернуть Ферхада - у той поза страдания такая же, как у Жизели или Джульетты - закинутое лицо и брошенные вдоль тела руки. Но впереди давно не танцованный на мариинской сцене «Дон Кихот». Может быть, дело не в одиночество, а просто мир вокруг стал больше?

Светлана Селигова
«Четыре элемента» на черных платьях судьбы

Фестиваль этнической культуры «Четыре элемента», проводимый на протяжении нескольких лет продюсерским центром Анжелы Голубевой, впервые обратил свое внимание на отечественный современный танец. В программу 2007 года, показанную в октябре на сцене Центра имени Мейерхольда, вошли пять танцспектаклей. Условием участия в фестивале было наличие этнических элементов в постановках. Афишу составили спектакль-притча «Мотыльки» по мотивам эротической поэзии и прозы Древнего Востока петербургского театра пластической драмы «Человек» в постановке Игоря Григурко, спектакль «Next to you» московской компании Дениса Бородицкого Denis Borodizky Dance Company (DBBC), детский спектакль «А вы любите мечтать?» в постановке Ирины Афониной и «Путешествие против ветра» в постановке Ларисы Александровой московского театра-студии современной хореографии Игоря Шегая, барнаульский коллектив «Вереск» со спектаклем «Сажень земли» и «Песни Комитаса» Натальи Каспаровой петербургского коллектива Cannon Dance.
«Мотыльки» Игоря Григурко посмотреть не удалось, скажу лишь, что коллектив, переехав из Омска в Петербург в 2006 году, сумел быстро найти свою аудиторию, помещение и финансирование - что для компаний современного танца в России большая редкость. В немалой степени этому способствует эстетика, основанная на значительном включении в хореографическую ткань спектаклей элементов акробатики и классической пантомимы, блестящих и обтягивающих гимнастических костюмов. За этническую составляющую «Мотыльков», как и в «Песнях дождя», спектакле-лауреате «Золотой маски» двухгодичной давности, отвечала Людмила Глухова, чья вокальная импровизация отсылает к эпохе Беловодья, в край Шамбалы. Ее аутентичность неподдельна.
Спектакль «Next to you» Дениса Бородицкого - один из лучших московских спектаклей современного танца настоящего времени, который мало кто видел - у коллектива нет своей сцены, базы, pr-менеджера, никакой поддержки -только красивый, свободный и энергетически мощный танец, на который уходят все силы. Отделившись от обучающего центра «Вортэкс» в 2007 году (первую премию на фестивале в Витебске в 2006 году «Next to you» получил как коллектив «Вортэкса»), DBBC открыто и смело пустились в самостоятельное плавание. Медленно нарастающая музыка Celtic Cross готовит мощнейший энергетический выплеск во второй половине спектакля, где соло и дуэты танцовщиков объединяются в круг современного хоровода, где каждый чувствует плечо next to you - ближайшего к себе соседа, и это коллективное объятие дает силы для выразительного продолжения. Постоянный состав участников спектакля - танцующий хореограф Денис Бородицкий (солист Билл Ти Джонс и ирландского шоу «Короли танца» в свой зарубежный период), одна из точнейших исполнительниц и преподавательниц модерна в Москве Валентина Шульга и молодая звезда контемпорари данса и контактной импровизации Егор Маслов-держат «Next to you» на себе и из года в год при отсутствии регулярных выступлений (спектаклю около трех лет) сохраняют высочайшее мастерство исполнения сложносочиненной, умной и радующей глаз завершенностью композиции хореографии Дениса Бородицкого.
Театр-студия современной хореографии под руководством Ирины Афониной - своеобразные конкуренты и единомышленники компании Дениса Бородицкого. В том смысле, что обе организации создают в поле московского современного танца продукт, отличный от продукции «ЦЕХа» и примыкающих к нему коллективов. Здесь заняты мастерством и глубиной исполнения, изучением природы движения, а не его концептуализацией.
Спектакли театра-студии можно смотреть без сопроводительного листа, объясняющего происходящее - все и так будет понятно (разве что хочется знать имена выступающих, программка такого рода нужна). Основное внимание театра-студии уделено детской современной хореографии. На этом поле Ирина Афонина при поддержке Игоря Шегая, директора и продюсера театра-студии, добилась серьезных, даже феноменальных результатов. Известно: если начать обучение ребенка двум иностранным языкам в пятилетнем возрасте, успехи будут гораздо более значительными, чем если начать обучение в 20 лет. Занятия классикой, модерном, народно-характерным танцем, импровизацией с малышами педагогами студии (о них есть информация на постоянно обновляющемся сайте www.moderndance.ru) дают превосходные результаты: на отчетных детских концертах театра-студии я понимаю, что современная хореография будет развиваться, коль скоро есть в Москве такие прекрасно танцующие модерн дети. Спектакль «А вы любите мечтать?» - лучшее тому подтверждение. Соразмерность хореографии возрасту и возможностям детей, танцы, подчеркивающие гибкость детского тела и нежность души, не нагруженные взрослыми, чужими детскому возрасту комбинациями (как это бывает порой), выделанность каждого номера, простота и изящество - достоинства стратегии, утвержденной Ириной Афониной.
Без ложной похвалы детская студия современной хореографии Ирины Афониной и Игоря Шегая (возраст артистов от 4 до 16 лет) сегодня одна из лучших школ в Москве (в декабре на сцене театра Луны пройдет очередной концерт).
Спектакль «Путешествие против ветра», лауреат премии им. Евгения Панфилова XIX Международного фестиваля современной хореографии в Витебске 2006 года - густой, метафорический, женский, крупно и тепло вывязанный, тягучий по музыке, навевающий ассоциации с французскими прокуренными сумеречными кабачками, где крошатся раненые сердца некстати влюбленных, и происходящий как бы в свете каминного пламени, от которого и жарко, и больно. Любви здесь ждут, как долгожданного поезда в степном полустанке, но, когда она приходит - неизменно переезжает пополам, даже необязательно ложиться на рельсы, достаточно ее ждать и держать сердце открытым. Танец открытого чувства иногда дает интонационные сбои, скатываясь в женскую истерику на подламывающихся от тоски каблуках, но в удачные показы это терапевтическое душераздирание смотрится великолепно.
Барнаульский театр танца «Вереск» под руководством Галины Бурцевой привез спектакль-притчу «Сажень земли» по мотивам «Слова о полку Игореве» в постановке Ольги Вернигора, закончившей Барнаульский институт культуры (исполнители спектакля - студенты того же института). В пролог вынесено четверостишие Федора Тютчева: «Теперь скажи мне, сын свободы, Зачем страдал, зачем ты жил? Отведена царю природы Сажень земли между могил...» Если такие суровые и трагически-помпезные по духу предпосылки помогают алтайскому танцу вдохновляться и выживать дома, так тому и быть. Спектакль потенциально очень сильный по патриотическому посылу - какая-нибудь «Единая Россия», думаю, была бы счастлива иметь в своих рядах так истово танцующих за землю русскую. Для Ольги Вернигоры «Сажень земли» стала первым обращением к фольклору. Принадлежность спектакля традициям русского аутентизма обозначена белыми рубашками в пол для девушек и холщовыми костюмами для юношей. «Слово о полку Игореве» положили на музыку алтайские аранжировщики фольклора, ансамбль «Песнохорки». Недостаточность знаний о техниках современного танца, вполне естественная для удаленного от центра Алтайского края, компенсировалась самоотдачей танцовщиков - их искренней верой в родство современного танца с фольклором.
Танцевальная компания Cannon Dance под руководством Натальи Каспаровой уже несколько лет после разрушения ДК Первой пятилетки рядом с Мариинским театром, где и была база танцовщиков, существует в проектном режиме - исполнители и хореограф собираются для репетиций и ряда выступлений несколько раз в год. Тем более поражает уровень танца, неизменно очень высокий в таких экстремальных условиях. Коллектив прекрасно выступил со спектаклем «Перекрестки» на джазовом фестивале минувшей весной в Концертном зале Чайковского, а спектакль «Песни Комитаса», которым закрылся фестиваль «Четыре элемента», меняется уже несколько лет. И вот был показан окончательный вариант, поразивший минимализмом и силой скупо и точно отобранной и на высочайшем уровне исполненной хореографии. Для Вадима Каспарова, директора компании Cannon Dance, связь с родной Арменией не пустой звук. Архимандрит Комитас ( Соломон Согомонян), знаменитый собиратель и исследователь армянского фольклора, композитор, певец и теоретик музыки, сделавший армянскую музыку известной в Европе, родился в 1869 в Турции. Рано осиротев, переехал в Армению. Получив блестящее образование -духовная семинария Эчмиадзина, Берлинская консерватория, философский факультет Берлинского университета, Комитас смог обобщить тысячелетний музыкальный опыт армянского народа, заложить фундамент для творчества всех современных армянских композиторов.
В 1915 Комитас стал свидетелем жестокого истребления армян, учиненного Турецким султаном. Подвергшийся пыткам композитор, освобожденный благодаря вмешательству европейских дипломатов, вернулся из тюрьмы в состоянии глубокой депрессии. Душевная болезнь мучила Комитаса в течение двадцати лет, которые он провел в парижской клинике, где и скончался в 1935 году. Спустя год его мощи были перезахоронены в Ереване. «Задачи сделать этнографический спектакль у нас не было. Он поставлен в современной стилистике. Безусловно, музыка Комитаса подталкивала к максимальному погружению в историю Армении, изучению традиций армянского народа. А самое удивительное было то, что подобное погружение в прошлое помогло нам обрести себя в дне нынешнем», - говорит хореограф Наталья Каспарова.
«Песни Комитаса», будь он показан в конкурсе «Золотой маски», вернул бы доверие публики к отечественному современному танцу, интересно заявлявшему о себе в 1990-х годах (члены экспертного совета в зале были). Это пронзительный, стильный спектакль, построенный на символах, благородная притча о смысле жизни и смерти, погружающая в мир армянской обрядовой культуры. Неторопливый ритм ритуальных сцен рисует жизнь армянского селения: точеные женские фигурки в черном носят на головах ковры и кувшины, мужчины упруги и натянуты от сдерживаемого темперамента - и оттого жесты их похожи на натянутую тетиву, оттого не позволяют они себе необдуманных резких движений. Благородство хореографии задано музыкой, которая, попадая в сердце, передает глубину и вечность жизни на земле: шершавость хорошо пропеченного глиняного горшка, грубость самодельной шерсти, тепло домашних лепешек. В финале женщины поют телами гимн жизни, неотменимость ее круговорота: взяв на руки мужчин, они кормят их грудью, ослепительно белой на черных платьях судьбы.

Екатерина Васенина
Человек театра
Он не актер, но его имя знает без преувеличения вся театральная Москва. Не только потому, что заслуженный работник культуры России Феликс Иванович Бабуков - завсегдатай московских премьер. Он в полном смысле слова человек театра, и в частности, балета, на ниве которого он трудится вот уже сорок пять лет. Оптимизм, скромность, доброжелательность и великолепное чувство юмора  - главные черты его характера. Остроумные афоризмы Бабукова с удовольствием пересказывают друг другу в кулуарах коллеги.
В шестнадцать лет Феликс начал работать осветителем в Московском Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко. Потом - армия, возвращение в театр, учеба на театроведческом факультете ГИТИСа. Затем снова театр, на этот раз Театр классического балета под руководством Натальи Касаткиной и Владимира Василёва, где он проработал двадцать шесть лет и занял место в руководстве коллективом, став его главным администратором.
24 ноября в ЦДРИ состоялось празднование 60-летия со дня его рождения. В зале, где не было свободных мест, собрались друзья Феликса Ивановича - артисты балета, драматические актеры, певцы, музыканты, литераторы. Поздравительные телеграммы, где подчеркивалась его преданность балету, прислали народные артисты СССР Ольга Лепешинская, Екатерина Максимова и Владимир Васильев. А бывший солист Классического балета, премьер и директор Берлинской Оперы Владимир Малахов передал виновнику торжества свое видеопоздравление из Берлина.
Балетмейстер Наталья Дмитриевна Касаткина рассказывает: «Феликс - уникальный человек. Мы все его очень любим. Он обладает особым даром объединять вокруг себя людей. Подтверждение тому - переполненный до отказа зал ЦДРИ, который не смог вместить всех желающих поздравить юбиляра. Если перечислять гостей, пришедших на торжество, получится Большая театральная энциклопедия. А Касаткиных около него - так сразу две! (Речь о присутствовавшей в зале актрисе ЦТА Людмиле Касаткиной - прим. авт.). У него редкий талант любить людей, особенно людей театра. И они отвечают ему взаимностью».
Юбиляра завалили цветами и подарками. Он удостоился и государственного признания - за высокие достижения в культурной деятельности Феликсу Ивановичу Бабукову вручили орден Петра Великого.
Елена Ерофеева-Литвинская
Алла Осипенко отметила свой юбилей бенефисом
Вечер устраивали на сцене Александрийского театра
- с Марииной, где Осипенко танцевала основную часть
творческой биографии, и откуда ушла в полуконцертное
существование (сейчас сказали бы guest-star), по-прежнему не складывается. Хотя из театра уйти невозможно -
уходят от людей, от сложившейся ситуации. Арендованная
площадка задает коммерческий тон. В афише звезды -исполнители и звезды-хореографы: нынешние знаменитости
в репертуаре бенефециантки. Концепция беспроигрышная.
Вдобавок новая постановка для юбилярши.
Получилось совсем не так, как обещали. Недосчитались звезд и не хватило репертуара. Соответствовал обещаниям только фрагмент из «Легенды о любви» в исполнении Дианы Вишневой и Игоря Колба. Из репертуара Осипенко еще был, правда, номер «Мелодия», но у солистов Михайловского театра Ирины Перрен и Марата Шемиунова звездности явный недостаток. В остальном получился стреднестатистический концерт классического балета. Был качественный фрагмент из «Бриллиантов» Софьи Гумеровой и Данилы Корсунцева. Дуэт из «Манон», отмеченный словно подуставшим от пионерского задора Виктории Терешкиной танцем Игоря Зеленского. С провинциальным скрипом обозначила Классическое па де де Обера - Гзовского пара новичков Михайловской труппы
- недавних обитателей труппы Тачкина. Странно, что в
программе никак не проявились ни «Хореографические
миниатюры», ни балет Эйфмана, где танцевала Алла Осипенко после ухода из Кировского театра.
Зато поучаствавал Алексей Кононов - хореограф, которого всерьез воспринимать сложно. Тем не менее его имя фигурирует в бенефисах Дианы Вишневой и Аллы Осипенко. Новых путей он не открывает - все углы уродливой антитанцевальности уже оббиты не одним поколением реформаторов в мире и даже в России. Все так давно ушли дальше, что, пожалуй, теперь Кононов и вправду может выдавать свое за новое по принципу подзабытого старого. Наглядный продукт художественной несостоятельности
- «Время женщины». Дама немецкого происхождения бродила по сцене, билась в истерике, бросала мебель и башмаки, жевала макароны и обои, раздирала на части куклу, в общем - всячески маялась. Надо полагать, печалилась о своей жизни, как это случается с похмелья. Такой печали помочь несложно - рецепт известен. Право же, занять сценическое время еще не значит создать художественное произведение.
Сама Алла Осипенко - легенда балетной сцены - вышла в финале вечера с Никитой Долгушиным в «Сарабанде» Георгия Алексидзе, точнее, в каких-то намеках на прежний номер. Странно, что в петербургском балете жалуются на отсутствие хореографов (для юбилейного вечера его не нашлось), но при этом те, кто есть, особо не востребованы (показанный прошлой зимой в труппе Петухова вечер миниатюр Алексидзе канул в никуда после двух показов).
Что в итоге? Конечно, сам факт отмеченного юбилея. То, что блестящую и неспокойную балерину, которая каждую роль исполняла как судьбу, ее изумительной красоты линии, элегантность и экспрессию танца любят и помнят. То, что она сама не почивает на юбилейных лаврах. Только к вечеру в Александринке надо было добавить фильм о танце Аллы Осипенко, заменив им бессмысленное первое отделение. И тогда можно было бы найти точный баланс.
Ирина Губская
Vivat, балетная старина!
 Стоило увидеть радостные лица зрителей, их улыбки, оценить единодушие аплодисментов, чтобы еще раз убедиться в правильности выбора казанской труппы - премьеры милого, бесхитростного, не претендующего на сложность человеческих чувств, зато взамен дарующего публике богатство хореографии и чудо-пленительную музыку Лео Делиба балета «Коппелия».
В престижном театре Зальцбурга в ноябре открываются ставшие традицией трехмесячные гастроли по странам Европы балетной труппы Татарского театра оперы и балета имени Мусы Джалиля.
Нетрадиционен старт турне - «Коппелия» по повести Гофмана и с музыкой Делиба - балет не столь популярный, как его знаменитые классические «собратья»: «Лебединое озеро», «Спящая красавица», «Щелкунчик». Творческий кругозор любого заказчика обычно не выходит за рамки вездесущего классического «трио». И вот- камерная гофмановская сказка - просьба немецкого импресарио, знатока хореографии. Балетоман не прогадал. Спектакль был воссоздан в кратчайший срок, на одном дыхании, буквально в канун отъезда.
На сей раз постановщиком выступил худрук казанского балета Владимир Яковлев. Его «Коппелия» - не модернизированный аналог старинной темы (нынче очень модный) и не потуги поставить балет в классическом ключе, но, принципиально, по-своему (что редко увенчивается успехом). Выбран наилучший вариант мастеров наследия: Сен-Леон, Петипа, Чекетти. Кое-что удачно присочинил и сам хозяин труппы. В прошлом незаурядный артист гротесково-характерного амплуа Владимир Яковлев давно толково возглавляет коллектив и постепенно, сначала - робко, далее посмелей, эпизодически «вмешивается» в известный ход иных спектаклей. Чуть-чуть сократил текст и одновременно оживил за давностью пожухшую изюминку - творение Леонида Якобсона «Шурале», в другой раз пластически реорганизовал стаю Феи Крабос в «Спящей красавице». Теперь же решился на постановку «Коппелии» - работа, несмотря на имеющийся видеоматериал, непомерно сложная. Времени мало, для «археологических раскопок», коими так увлекаются нынешние искатели первоисточников, - тем более.
Целостность стиля, хореопантомима первосоздателей спектакля ничуть не нарушилась от собственных взглядов Яковлева. Напротив, с помощью балерины-репетитора Луизы Мухаметгалеевой ладно выстроилась сценическая драматургия. Испарились чуть занудные шествия, накалилась динамика танца. Дуэтные комбинации, разнообразие вариаций, забавная пантомима, энергичные пассажи кордебалета, логично чередуясь, определяют атмосферу театральной праздничности.
Заново поставлен чардаш. Обычно его исполняет лишь один кордебалет: музыки много, танцуют долго и...
скучно. Яковлев ввел в танец виртуозного солиста. Он, подобно протагонисту, эффектно начинает пляску, заводит массу, потом вдруг прерывает темпераментный вихрь кордебалетной пляски, чтобы вновь вступить в сольные права, и с еще большей энергией завихряет технику туров и прыжков, несется по кругу, прокручивается в центре и, наконец, в финале, примкнув к коллегам, под гром оваций завершает ликующий задором лихо сочиненный композитором венгерский танец. Скуки нет и в помине, тем более, когда на высоте кордебалет и первоклассные солисты двух составов: обаятельный, юный Михаил Тимаев и опытный виртуоз Руслан Савденов.
Шестерка друзей Франца - ладно подобранные артисты, почти все премьеры труппы. Словно соревнуясь в совершенстве классических па, они завершают вариацию, на изумление ровно выполняя, кажется, бесчисленное количество антраша. При этом совсем не мешало бы украсить академизм прыжков национальным колоритом рук.
В царстве Коппелиуса восхищает ватная - назовем ее так- кукла. Кто изначально придумал сие пластическое остроумие нам неведомо. Яковлев же развил эту человечье-кукольную материю. Бескостное существо, «безмолвно» каким-то крючком лежит на полу, но лишь до него дотронутся, оно тут же начинает кочевряжиться, червяком продвигается по сцене, вдруг застывает в неудобоваримой позе, а то, извиваясь, набрасывается на вошедшего Франца к жуткому испугу последнего. Странно, в программке не значится превосходный исполнитель самобытного «танца» Д.Строитель.
Три состава премьеров различны и равно достойны внимания. В Казанском театре давно воплощен принцип приглашения на разовые спектакли и на зарубежные гаст роли солистов столичных театров.
Татьяна Голякова - премьерша Национальной Оперы Украины, удостоенная различных наград, обрела и полюбила свой второй творческий дом - театр в Казани. Исправно танцуя там классику, Голякова список своих партий продлила именами Сюимбике («Шурале»), Зулейка («Легенда о Юсуфе»), Карабос, Мачеха («Белоснежка»). Теперь - Сванильда. Технических препон для балерины не существует. Разноликие роли развили в ней дар актрисы. Ревнивая, лукавая, любящая, шаловливая - грани партии  сверкают отменно.
В пандан балерине - любимец казанской публики Пеорги Смилевски. Простолюдин с оттенком элегантного принца.
Киевлянка Наталия Лазебникова -хорошенькая, профессиональная танцовщица-инженю - куколка в ней гармонично уживается с живым человечком. Атмосферу естественности вдохнул в спектакль Артем Белов, премьер Казанского театра - ее Франц. Простой парнишка с душой нараспашку, озорной - превосходная партия и в танце, и в красноречии пантомимы.
В третьем спектакле - все свои. «Душа» Казанского балета Нурлан Канётов - обаяние, очарование доверчивости в широко открытых глазах, демонстрация хорошей школы и достойной техники - Франц. Его Сванильда - ветеран труппы Елена Кострова обрела в этой партии новое дыхание, освоив без запинки непростой танцевальный материал, и выглядела по-пушкински резвой вострушкой.
Спектакль необычайно зрелищен. С открытия занавеса и до конца представления радуют взор гравюрность сценографии и изысканность цветовой гаммы в костюмах.
Прекрасен третий акт. На фоне небесной лазури золотой вязью высятся ажурные врата в обрамлении стройных золотистых решеток. Впечатление волшебства возникает с появлением в приглушенном освящении танцовщиц - «Часов» - в дивных, мерцающих сине-серебристыми бликами пачках. Загляденье! Все эти фантазии сотворила ныне модная (а с театром в Казани - в давнем контакте) столичная художница Анна Нежная. Буквально раздираемая театральными проектами, она едва успевала пересылать в Казань эскизы. Хвала мастерицам театра, которые, дабы успеть к премьере, словно золушки, без устали ткали ивышивали со вкусом задуманные сценические одеяния.
Спектакль состоялся. Огрехи? Да бог с ними. Они пустяковые, исправимые на ходу.
Мейерхольд в бытность своего режиссерского становления высказал мысль: «Пускай пока будет не то новое, чем то старое». Увы, последние годы театральной жизни преподносят нам так много «не того нового», что порой очень хочется соприкоснуться с «тем старым».
Наталья Садовская
Анхел Корейя:«Можно наврать, когда говоришь, но наврать в танце нельзя!»

- В документальном фильме, который показывали перед шоу «Короли танца», вы говорили, что одна из задач - представить балет новому зрителю. Вы нуждаетесь в расширении аудитории?
- Мне кажется, чем больше публики, тем лучше. Танец - та форма, которая напрямую может обращаться к зрителю. Можно наврать, когда говоришь, но в танце наврать нельзя. И это самая короткая связь между людьми. Странно, что в мире балета многие хотят оставить его искусством для избранных.
- Чем вы объясняете то, что в последнее десятилетие в Испании появилось много первоклассных танцовщиков, хотя там нет глубоких балетных традиций?
- В Испании нет даже балетной труппы и государственной школы. Просто у нас стать танцовщиком исключительно сложно. Мне кажется, этого добиваются настолько упорные люди, и они вырастают не просто в профессионалов, а в редких профессионалов.
- Практически все известные испанские артисты балета, включая вас, - ученики Виктора Ульяте. В чем его секрет?
- Он соединил вагановскую школу и французскую. Это очень хороший учитель, но с очень жестким методом работы - настоящий диктатор. Из-за него в девятнадцать лет я едва не 
переквалифицировался в монтировщики сцены, просто чтобы больше не слышать его крика. Но я все-таки остался в профессии, а многие его ученики действительно бросили балет.
- Приходилось ли вам работать с другой испанской балетной звездой
- Начо Дуато?
- Дважды - он ставил в АВТ балеты «Ремансо» и «Без слов».
Дуато потрясающий хореограф, но у нас напряженные отношения. Его все дергали за то, что, когда он возглавил
Национальный балет Испании, то велел всем балеринам выбросить пуанты. Дуато бесили упреки, что из-за этого испанские классические танцовщики разъехались по всему миру, а у нас в стране нет балетной компании. Но классические балеты, конечно, не  его специализация. Сейчас, когда я
объявил о создании своей компании, он немного успокоился.
- Классический балет пользуется популярностью в Испании?
- Я создал собственный фонд - сначала, чтобы проверить, насколько зрители отреагируют на балет, поскольку много лет у нас не существовало классической труппы. И семь лет мы ездили по всей Испании с шоу из набора па де де и сюиты из
какого-нибудь балета - «Дон Кихота», «Корсара», «Лебединого»... Успех был невероятный, билеты на три месяца представлений раскупались за два часа, народ встречал нас стоя. После этого я понял, что нужно создавать труппу.
- Какой вы ее видите?
- В январе мы уже провели отбор танцовщиков за три дня в Барселоне и за три дня в Мадриде. Люди приехали
со всего мира, мы оставили сначала сто тридцать человек из девятисот, а потом - восемьдесят. У нас много ребят из школы Королевского балета Великобритании, из парижской L'Ecole de Danse, La Scala, Соединенных Штатов и даже парочка из России. Это будет смешанная энергетика многих людей. В жюри были Владимир Васильев, Синтия Харви и я.
- Вы уже решили, каким спектаклем ваша компания начнет существование?
- В сентябре будущего года в Мадриде мы покажем «Баядерку»,
ставить которую мне поможет Владимир Васильев. Для первого сезона приготовим еще две программы. В одну войдут «Симфония до мажор» Баланчина, балет Стентона Уэлша
«Clear», который он поставил для АВТ, и «В комнате наверху» Туайлы Тарп.
Во второй будут «Река» Алвина Эйли, постановка Кристофера Уилдона, которую он делать специально для нас, и очень популярный балет «Матросы на берегу» Джерома Роббинса.
- Ваша труппа будет работать круглый год или, как АВТ, сезонами?
- Я планирую круглый год. У меня большие планы. Одна из главных задач - создать при труппе свою школу, такую, как при Большом и Мариинском театрах. Хочу, чтобы со временем
труппа формировалась из выросших при ней артистов.
- Но, в отличие от российских театров, это будет частная компания?
- Да, и она требует больших денег. Поэтому моя жизнь сейчас
- это бесконечные разговоры, ужины, переговоры: «Не хотите ли вы что-то пожертвовать на развитие моей труппы?» В Испании очень несовершенное налоговое законодательство, так что приходится рассчитывать в основном на интернациональные корпорации.
- Значит, собственного здания у вашей труппы не будет?
- Надо сказать, что королевская семья просто позволила нам использовать один из своих дворцов. Он расположен прямо у озера, сзади горы - просто живая декорация к «Лебединому озеру».
- У вас настолько близкие отношения с королевской семьей?
- Да, у нас очень хорошие отношения. Принцесса сама занималась балетом, она очень помогает в этом проекте. И королева тоже.
- Судя по всему не случайно в последние годы лауреатами премии принца Астурийского стали сразу две балерины - Майя Плисецкая и Тамара Рохо?
- Я, кстати, был номинирован за год до них, но премию выиграл Пако де Лусия. Он действительно достоин - ведь он старше. Но я спросил организаторов: «Почему только я? Можно вспомнить и других испанских звезд балета - Хосе Мартинеса из Opera National de Paris, Зенаиду Яновски, Тамару Рохо?». И на следующий год премия попала к Тамаре, с которой, кстати, мы вместе танцевали наше первое па де де.
- До «Королей танца» вы дважды танцевали в Москве - вариации и па де де. Как считаете, вас лучше представляют короткие классические номера или спектакли?
- Как правило, люди в первую очередь обращают внимание на мою технику, но, по-моему, моя настоящая сила - это то, как я играю. Думаю, публика получает наибольшее представление обо мне, когда видит в полноценном спектакле.
- Сейчас вы впервые танцевали на Новой сцене Большого. Насколько она оказалась для вас комфортна?
- Здесь атмосфера камерная, зрительный зал значительно ближе к сцене и контакт с публикой более индивидуальный, личный. Но, конечно, ваша большая сцена просто невероятна. Выступление на ней - один из самых потрясающих моментов в моей жизни. Но для меня самое главное в театре - отношения со зрительным залом. Я всегда стремлюсь подпитаться от зрителей их энергией и вернуть ее своим танцем обратно. В Большом люди очень хорошо понимают балет и тонко реагируют.
- Вы были одним из тех, благодаря кому возникли «Короли танца». Как пришла идея подобного шоу?
- Изначально мы с Итаном Стифелом обсуждали, что устали все время танцевать одно и то же: «Лебединое», «Дон Кихот», «Баядерку». Не поймите меня неправильно, мы обожаем эти
балеты, но хотелось попробовать чего-то нового, неожиданного. До этого мы с Итаном участвовали в телевизионном шоу «Рожденные быть дикими», которое было посвящено четырем премьерам АВТ: нам с Итаном, Хосе
Мануэлю Карреньо и Владимиру Малахову. Программа оказалась очень успешной, и мы решили, что было бы
интересно представить широкой публике мужской танец, потому что люди обычно связывают классический балет
с балеринами, женщинами - белыми пачками, пуантами, коронами. А мужчины могут прыгать, вращаться...
- В АВТ много звезд и ограниченное количество спектаклей. Это неосложняет ваши отношения с коллегами-премьерами ?
- На самом деле, мужчины в АВТ - настоящие друзья. Женщины - другой вопрос. Но я очень люблю своих партнерш, всегда с красивыми девочками танцую.
- Как же вам удается сохранять хорошие отношения и танцевать со всеми?
- Когда-то было даже смешно... Со мной, на самом деле, очень легко, ни у одной со мной проблем не возникало. Между прочим, я танцую практически со всеми русскими балеринами в АВТ - Ниной Ананиашвили, Дианой Вишневой... Они такие сильные, самостоятельные, у них много собственной воли, энергии, так что не многие танцовщики готовы с ними выступать. А я люблю танцевать, очень люблю быть партнером.
- Виртуозным танцовщикам обычно не свойственна любовь к поддержке балерины. Почему вас привлекает партнерский танец?
- Партнерский танец для меня один из самых любимых. И женщины, мне кажется, это чувствуют. Когда я с девочкой танцую, всегда о ней забочусь, как только могу. Мои партнерши это ценят. Распространенная ошибка в том, что многим людям кажется, будто нужно быть виртуозом именно в конкретные моменты - если ты танцуешь Раба в «Корсаре» или Базиля в
«Дон Кихоте»... Но способность много вращаться или высоко прыгать - это не виртуозность, а просто умение контролировать свое тело. Когда я танцую «Лебединое озеро» или «Жизель», пытаюсь быть на сцене очень спокойным, уравновешенным. Если же выхожу в «Корсаре», все меняется - я выскакиваю как животное. И па де де - это часть характера персонажа, а не случай показать свои пируэты. Танцовщик должен уметь себя менять постоянно, не зацикливаясь на том, принц он или виртуоз.
- А если бы в балете не было ролей в колетах, он сохранил бы для вас привлекательность?
- Я думаю, что балет развивается вместе со временем, которое движется вперед. Люди иначе ходят, делают другие прически, носят другую одежду, даже говорят иначе, чем это было принято сто лет назад. Мне кажется, все  это сказывается и на танце: у женщин стали красивее стопы, мужчины могут
больше вращаться и выше прыгать. В то же время есть классика. Она так и называется, потбму что за ней стоит
определенная история, которую нужно уважать и сохранять. Вместе с тем, в будущее двигаться тоже необходимо. В свое время Рудольф Нуреев был просто невероятным танцовщиком, но когда сегодня некоторые стремятся танцевать, как он, это выглядит нелепо.
- Вы удовлетворены своей судьбой в АВТ?
- Сейчас в АВТ я существую как приглашенная звезда: танцую полный сезон в Metropolitan - это три месяца, потом гастролирую с нашей труппой по разным городам: Чикаго, Майами... Для ведущего танцовщика этого, конечно, недостаточно, но у АВТ нет своего театра, нет базы. С другой стороны, это дает возможность выступать с разными труппами и сохраняет свежесть эмоций - в незнакомой компании, выходя на сцену, никогда не знаешь точно, что будет. Так что я поработал чуть ли не со всеми труппами мира: La Scala, Royal Ballet, Австралийским балетом, Национальным балетом Канады. Вот только мечтаю, чтобы когда-нибудь станцевать в Большом и Мариинском!
- Зато участие в новых постановках всегда отнимает много времени и сил. Вас это не раздражает?
- Что вы, это процесс невероятный! За тринадцать лет работы в АВТ меня выбирал для своей новой постановки каждый хореограф, которого приглашали в труппу. Ноймайер, Крис
тофер Уилдон, Туайла Тарп - перечислять можно долго. Считаю это своей исключительной удача. Потому что работа с хореографом питает. Конечно, автор дает тебе много движений, просит пробовать сделать и так и эдак, прежде, чем выбрать что-то одно. Но пока он экспериментирует на тебе, ты
чувствуешь себя сотворцом. Когда хореография поставлена на кого-то, ты пытаешься влезть в чужую шкуру. А в том, что создано для тебя, ощущаешь себя собой. Это как костюм, который скроен прямо по тебе.
- Вы провели в АВТ всю свою профессиональную жизнь. Как считаете, вы представитель американского или европейского балета?
- Я танцовщик мира. Я учился дома, в Испании, по французской и вагановской школам, и успел еще в Европе получить несколько важных наград, в том числе выиграть конкурс в Париже. Но в Нью-Йорк я уехал очень молодым и уже там смог постичь школу Баланчина. Потом танцевал с Королевским балетом Великобритании и у них кое-что почерпнул. Везде пытался вобрать самое лучшее, что присуще
данной школе: у Баланчина - быстрые движения ног, у вагановской школы  - это то, как она использует верх: руки,
голову, плечи, спину; кубинская школа - это вращения, Бурнонвиль - движения стоп, а французы - элегантность.
Это помогло мне выработать собственный стиль.

Беседовала Анна Галайда
Танцующий сенатор

В Минске ярко светило солнце. Растяжки на улицах, афиши в театральных витринах и на стендах, звонки замешкавшихся всем, кто мог бы помочь в приобретении билета, поскольку многотысячный зал Дворца Республики на этот вечер давно распродан, - все это внешние приметы, создававшие приподнятый эмоциональный фон празднования юбилея Валентина Елизарьева.
Некогда самый молодой в Советском Союзе главный балетмейстер театра, Валентин Николаевич по сей день руководит белорусским балетом. Но к его имени теперь прибавлены звания народного артиста СССР и Беларуси, профессора, Государственная премия РБ и даже статус белорусского сенатора. Уже не говоря о Международном призе «Benois de la danse» и бесчисленных наград, которых он удостоен.
Николай Боярчиков представлял кафедру режиссуры балета Петербургской консерватории, которую в 1973 году окончил юбиляр. Валерия Уральская, главный редактор журнала «Балет», где Валентин Николаевич состоит в иностранной коллегии, - Москву. Юлия Чурко, биограф Елизарьева, автор книг о его творчестве, да к тому же заведующая кафедрой хореографии Белорусской академии музыки, - Минск.
В числе почетных гостей - обозреватель английского журнала «Dance Europe» Стюарт Суини, видные деятели мирового балета - немец Дитмар Зейферт, японец Кендзи Усуи, китаец Сяо Сухуа, с которыми Елизарьев вместе работал в жюри международных конкурсов. Те же, кто по каким-то причинам не смог приехать, отбивали телеграммы, одно перечисление которых заняло бы не одну печатную полосу.
В первом отделении вечера показали  вокально -хореографическое представление «Кармина Бурана». Поставленная в 1983 году эта грандиозная хореографическая фреска и сегодня не потускнела. Вспомнились первые исполнители главных партий. Нынешнее поколение артистов сумело сохранить традиции исполнительской культуры, ощутить и живо передать художественный замысел хореографа. Порочность своих персонажей выявили Екатерина Борченко (Блудница) и Аббат (Юрий Ковалев). Кантиленностью, самоуглубленностью отличался танец Людмилы Кудрявцевой (Возлюбленная), в образе Поэта Антон Кравченко проявил артистизм и недюжинные способности к дуэтному танцу.
Второе отделение таило сюрпризы.

В Adagio из балета «Щелкунчик» в исполнении белорусских артистов Ирины и Олега Еремкиных появился третий персонаж: сам Валентин Елизарьев под гром аплодисментов, подобно патеру Лоренцо, соединял и благословлял влюбленных, и, поскольку именно ему принадлежит хореография «Щелкунчика», то возник куда более емкий образ Творца, оберегающего хрупкое чувство и созидающего красоту и гармонию.
Участники концерта с радостью устремились в Минск. Выпускнику Белорусского хореографического училища, а ныне солисту Мариинского театра Андрею Иванову, к примеру, пришлось проявить всю настойчивость, чтобы пробиться сквозь туман, заставший его на гастролях в Саратове, и прилететь к сроку, станцевать монолог «Зай-Гай» Р.Дубинникова-М.Большаковой.
Другой выпускник Белорусского хореографического колледжа и звезда Мариинского театра Игорь Колб танцевал миниатюру «Лебедь» на музыку К.Сен-Санса в хореографии Раду Поклитару,  который, кстати, был у Елизарьева сначала артистом, а потом и студентом, теперь же стал известным хореографом. Другую его «шутку» -Adagio на музыку П.Чайковского - блистательно разыграли Юлия Дятко и Константин Кузнецов.
Наконец, еще одна артистка, получившая профессию в Белорусской балетной школе, прибыла из Петербурга - солистка Михайловского театра Анна Фокина замечательно исполнила миниатюру «Один день» Т.Гурту-И.Шароновой. Коллеги Анны по театру Ирина Перрен и Марат Шемиунов станцевали дуэт «Марго» Г.Бреговича-Р.Вагабова.
Свои творческие дары поднесли юбиляру солисты Националь-
ной оперы Украины. Философскую притчу «Путь» Ж.Массне -Д.Клявина поведала Наталья Мацак, а в зажигательной «Тарантелле» Л.Готшалка-Д.Баланчина сверкали Наталья Домрачева и Виктор Ищук.
Прекрасным, «благородным» подарком стало «Adagio» П.Чайковского-Г.Арпино в исполнении артистов из Вильнюса - легкой, исполненной томной грации Мики Хаманака и графически точного и значительного Ауримаса Паулаускаса.
Вообще в гала-концерте превалировали постановки современных авторов. Па де де из балета «Катя и принц Сиама» П.Овсянникова-А.Петрова привезли артисты театра «Кремлевский балет» - обаятельная Кристина Кретова и энергично-напористый в танце Михаил Мартынюк.
Бесспорным украшением программы стали фрагменты балетов самого Елизарьева. Каждый дуэт - будь то «Кармен и Хозе» («Кармен-сюита» Ж.Бизе-Р.Щедрина была первой постановкой, осуществленной В.Елизарьевым в Беларуси в 1974 году) в исполнении Марины Вежновец и Николая Радюша, «Тиль и Неле» («Легенда об Уленшпигеле» Е.Глебова) в интерпретации Ольги Гайко и Дениса Климука, или «Фригия и Спартак» в исполнении Людмилы Кудрявцевой и Антона Кравченко - осмысленный, содержательный, индивидуальный по стилистике, изобретательный по пластике и всегда работающий на раскрытие характеров персонажей. Вечеру придумали достойный финал. Во-первых, во фрагменте балета «Грек Зорба» М.Теодоракиса-Лорки Мясина замечательно показались учащиеся Белорусского хореографического колледжа, который на протяжении многих лет тесно сотрудничает с балетмейстером Елизарьевым. Солисты Юрий Ковалев и Денис Климук (Большой театр балета Беларуси) в своем состязательном азарте перетанцевать друг друга просто довели эмоции зрителей до точки кипения. Казалось, предел достигнут, но после очередной взрывной кульминации на сцену вывели упирающегося виновника торжества и вовлекли его в танцевальную стремнину. Елизарьев отчеканил такие коленца, что едва ли не отобрал пальму первенства у своих неутомимо резвых партнеров. В день разъезда гостей моросил дождь. Может, природа грустила о завершении праздника, или напротив, подавала добрый знак удачи. Ведь, продолжая путь, Валентин Николаевич, открывает новую главу своей жизни, преисполненный творческих и душевных сил. В замыслах рождается новый спектакль

Александр Максов
 
главная