Разделы:
Адрес редакции:
129110, Москва, Проспект Мира, дом52/1. 
Тел:( 495) 688-2401 
Тел:( 495) 688-2842
Факс.:(495) 684-3351
This site best viewed with I.E. 5.0 or higher, 1024/768 resolution.
(C) Copyright by Ballet Magazine, 2000. 
Design by L.i.D.

 Линия - 2008
 ЛИНИЯ. Журнал «БАЛЕТ» в газетном формате.
№ 4/2008
Вячеслав Лопатин:Хочу станцевать Прокофьева!В репертуаре Вячеслава Лопатина за пять лет работы в Большом накопилась целая россыпь второстепенных партий. И исполняет он их так, что нередко превращается в главного персонажа спектакля. В недавней премьере «Сильфиды» Лопатин по праву вышел на первый план: его Джеймс стал главным событием постановки Йохана Кобборга.
- «Сильфида» была Вашей первой премьерой.
Чувство ответственности не давило?
-Да, раньше я выходил третьим, четвертым, пятым составом. А здесь ответственность очень большая. Я не мог подвести своего педагога Бориса Борисовича Акимова, благодаря которому и попал в постановку. Не мог подвести свою партнершу Наташу Осипову - я с ней безумно рад танцевать. Не мог подвести Йохана Кобборга, который увидел в нас первый состав, хотя я слышал разговоры вокруг, что премьеру должны танцевать премьеры. Боялся, что из-за меня усилия всех этих людей будут неоправданными. Но, кажется, все получилось.
- Хотя премьеру от генеральной репетиции отделял всего один день, мне показалось, что официальный спектакль прошел на более высоком уровне и подъеме.
- Возможно, потому что генеральная репетиция - это все равно только примерка к настоящему спектаклю. Наверное, подсознательно экономишь силы, ведь времени отдохнуть почти не было. А на премьеру настраиваешься по-другому: все от тебя чего-то ждут. И мы видели, что Йохан очень переживал за нас, это очень подстегивало.
- В работе Кобборг спокойный человек?
- Он ни разу не сорвался, ни разу ни на кого не крикнул. Когда нужно было объяснить что-то в сотый раз, - объяснял. И если в это время кто-то болтал и не слышал, он спокойно повторял все снова. Кажется, вывести его из себя невозможно.
- Кобборг репетировал с Вами лично или только показывал текст, а потом Вы работали со своим педагогом?
- Он лично вел все репетиции, а Борис Борисович и Марина Викторовна Кондратьева, педагог Наташи Осиповой, наблюдали за процессом. После того, как мы выучили текст, Йохан работал с нами над образами и помогал найти свои акценты, нюансы, приемы. Вариации репетировал с нами тоже сам. Он не навязывал своего мнения, не заставлял копировать, говорил: «Я бы сделал это так». По-моему, Йохану важно, чтобы мы следовали направлению, которое он выбрал, а детали обсуждались.
- Станцевать Джеймса в предыдущей постановке
«Сильфиды» Вы не успели, но эту партию готовили.
Пришлось ли в новой редакции что-то в ней кардинально менять?
- На самом деле, готово было только pas de deux, которое я танцевал на ученическом концерте нашей Академии.
С Борисом Борисовичем мы работали и над другими танцевальными фрагментами «Сильфиды», потому что для
показа партии должны быть готовы самые ударные номера балета. Но показаться руководству по разным причинам никак не удавалось. Так что к работе над образом мы даже не приступали. И в составах новой постановки я изначально не значился. Это Борис Борисович подошел к Йохану, когда тот приезжал осенью, и попросил посмотреть меня в классе. Так что я пришел на репетиции с чистой головой и мне сложно сказать, насколько Йохан поменял общий порядок, но в тексте вариаций изменений очень мало. В основном они не в движениях, а в отдельных акцентах.
- Объяснял ли Вам Кобборг те приемы, которые отличают датскую школу от русской?
- Если брать именно технику исполнения, то, например,
когда я старался жестко фиксировать руки, он говорил:«У тебя это получается искусственно, поэтому не нужно держать руки нарочито, лучше немного их опусти».
- Как Вы осваивали пантомиму, ведь в русской классике у исполнителей главных партий ее практически не осталось?
- Йохан уделял очень много внимания пантомиме. И конечный результат даже нельзя сравнивать с тем, что у нас выходило на первых репетициях. Он сам все показывал до малейшего поворота головы и давал возможность исполнить это так, как мы чувствовали, как оказывалосьестественным для каждого из нас. Потом либо закреплял, либо не принимал.
- Кобборг рассказывал, что обычно килт Джеймса в
Европе отличается от датского - он гораздо легче.
- Я про это ничего не знаю, кроме того, что ткань для килта привезли специально из Англии. И костюмы предыдущей постановки были полегче: при движении они развевались. Но мне в новом костюме вес не мешает - наверное, привык, потому что я брал несколько раз костюм на репетиции, и мы с Борисом Борисовичем проверяли как я в нем себя буду чувствовать. Вот только гетры должны были быть шерстяные, очень толстые, и в танце они собирались в складку - ноги смотрелись неаккуратно. Я посоветовался с Йоханом и попросил, чтобы сшили обычные гетры.
- Сейчас появилось чувство удовлетворения своей
карьерой?
- Естественно, каждому артисту кажется, что он способен на большее. У меня есть мысли по поводу разных балетов. Думаю о «Тщетной предосторожности». Как мне кажется, возможен «Дон Кихот»... А есть вещи нереальные, которые я не станцую в Большом театре никогда. «Ромео и Джульетту», например. Но я этого очень хочу. Раньше казалось, что это обязательно должна быть постановка Макмиллана, а сейчас мне уже все равно, что за редакция, - в музыке Прокофьева столько всего заложено, что мечтаю станцевать ее. Но время идет, а в такой роли нехорошо выходить в возрасте патера Лоренцо.
- Вы танцуете балеты Ратманского, Твайлы Тарп,
Ноймайера, Уилдона, которые еще десять лет назад нельзя было представить в Большом театре. Вам это интересно?
- Конечно. Классика будет существовать вечно, и ее безумно сложно и интересно танцевать. Но попробовать себя в другой пластике - здорово! Я многому учусь, танцуя эти спектакли. Не могу сказать, что сильно ломал себя, когда ставил, например, Уилдон. Надо просто слушать постановщика, вникать в то, чего он хочет добиться.
- Хореограф требует от исполнителя следования своей воле. Вы легко подчиняетесь?
- Это же естественно, в этом заключается работа артиста. Хореограф должен поставить так, как он видит, а мы должны донести его замысел до зрителей. Но если я что-то не могу исполнить, если моя пластика этого не позволяет, нужно предлагать варианты и вместе искать компромисс. Если твое решение выглядит убедительно, обычно хореограф его принимает.
- А чье мнение для Вас авторитетно?
- Как правило, артист знает о себе больше, чем кто-либо другой, даже педагог. Но мне очень важно, что говорят педагоги. С Борисом Борисовичем мы вместе работаем третий год, и у нас помимо официальных отношений складываются и дружеские, человеческие. Естественно, важно мнение руководства труппы, потому что это прежде всего профессионалы и люди, от решений которых зависит, танцую я или нет. Еще я слушаю мнение близких людей. Рад, что маме с папой, которые приезжали на «Сильфиду», очень понравился спектакль.
- После спектакля педагог дает Вам порадоваться или сразу высказывает все замечания?
- Борис Борисович все делает деликатно. Он дает возможность порадоваться, но мы столько вместе работаем, что я сразу вижу, есть у него претензии или нет. Бывает, что сам знаю, что не сделал на сцене того, о чем он мне говорил. Если же все прошло хорошо, Борис Борисович в таком хорошем настроении, что тоже понятно без слов.
- Большой - Ваш театр?
-Думаю, да. Здесь коллектив, который занимается творчеством, и у нас нормальные отношения, что очень важно.
- А как же рассказы о колотом стекле в пуантах и
подрезанных балетках?
- Я могу говорить только о себе - никогда ничего подобного со мной  не случалось.  Естественно, я не могу сказать, что вся труппа - мои друзья, но мы все нормально общаемся. -
Но интересы нередко пересекаются?
- Если человек подходит к взаимоотношениям дипломатически, это не проблема. Конечно, в   основном круг общения театральный - видимо, из-за того, что у большинства из нас общие интересы, сосредоточенные на профессии. Сейчас я дружу в основном с теми же людьми, с кем дружил уже в первый год работы в театре. Мы учились вместе и знаем друг друга достаточное количество времени, поэтому доверяем друг другу.
- Лучший отдых для Вас с друзьями или в одиночестве?
- Я редко бываю наедине с собой. Но мне нравится вместе с друзьями встретиться вне театра, вне города, повеселиться, поесть шашлыков. Хотя мне кажется, что у каждого в жизни бывает такое время, когда хочется закрыться ото всех и подумать, что-то вспомнить...
- Гастролировать любите?
- Конечно, кто же не любит гастролировать!
- Аэропорты и чемоданы еще не проклинаете?
- Это неотъемлемая часть гастролей. Поэтому, когда я куда-нибудь еду, думаю не о них, а о том, что полечу в новую страну, увижу много незнакомого и интересного.
- Обычно Ваши коллеги говорят, что на гастролях
некогда и по сторонам посмотреть.
- По-разному бывает, все зависит от репертуара и графика. Иногда приезжаю и чувствую: впереди столько работы, что нужно экономить силы. Тогда никуда идти не хочется, потому что понятно, что это будет просто потраченное время. А иногда тянет пойти на выставки, еще куда-нибудь. В этом январе, когда были в Париже, я даже успел сходить в несколько музеев и просто погулять по городу. И в Лондоне бывал в музеях. А в Германии было не до культурной программы, только успел пройтись по улицам.
- Есть любимые места, куда Вы возвращаетесь без
гастролей?
- Где-то больше нравится, где-то меньше. Но любимое место - это Россия, поэтому отдыхаю я всегда здесь. У нас все понятно, все удобно - хотя бы то, что после спектакля можно зайти в магазин и купить все, что надо. Лондон, Париж - хорошие города, но там столько незнакомых бытовых мелочей, что своим я там себя не ощущаю.
Беседовала Анна Галайда
Симфония любви

В  нынешние времена, когда властвует постмодернизм, трудно жить классическому балету. Куда легче провозгласить: «Танцем может быть все!», а на поверку оказывается, что это "нечто" - зачастую абсурдно, часто - бессмысленное. Появился даже новый "термин" в хореографии: «танец-"не-танец"». Да простит мне герой нашего очерка неутешительную преамбулу. Тем важнее и значительнее предстанет картина его деятельности на фоне подобных явлений. Он посвятил свою жизнь одной великой цели - сохранению классического балетного наследия, завещанного будущим поколениям.
...Когда внушительно-корпулентная, элегантная фигура профессора Германа Николаевича Прибылова появляется в коридорах Московской академии хореографии, когда слышится его аристократичная речь с характерной московской интонацией, когда внимаешь его мягкой остроумной манере общения, то сразу понимаешь надежность и правильность этого человека. На его уроках от студентов исходит радостное умиротворение, ясное понимание наставлений мастера и уверенность в достижимости требуемых результатов. Тон урока спокойный, исчерпывающий, демократичный. "Тому, что не написано в книгах, чему учили меня, я учу вас", - говорит профессор. Он преподает "высшую математику" танца, будит фантазию студентов, раскрывая тончайшие нюансы и секреты приемов. Вспоминает афоризмы Вагановой, передаваемые ее ученицами: «Если этот маленький приемчик повторить раз шесть, то будут и танцы, и ноги»!
"Стильность исполнения зависит от связующих движений, от мелких нюансов, которым сегодня придается малое значение. Так подлинная эстетика классического танца заменяется гимнастическими трюками. А еще нужно постоянно помнить о координации верха, свободной пластике корпуса, выразительности рук, чем всегда отличалась русская школа", - подчеркивает Прибылов.
В балетной среде он известен как один из самых авторитетных знатоков классического наследия, автор методических пособий, словаря-справочника терминологии классического танца, автор уникального труда, которому посвящены десять лет работы, - Клавира "Большого классического па" с приложением 14-ти вариаций и "Па де труа", всех сведений о старинном спектакле "Пахита". Но главное - восстановленные им хореографические шедевры на отечественной и зарубежной
 сцене, главное - сотни учеников. Как удалось достичь всего этого? "Я собирал знания по крупицам, с самых ранних лет жизни, от разных великолепных наставников, артистов. Очевидно, помогла моя фотографическая память - дар природы", - объясняет Герман Николаевич.
Биография мастера - это пути и перепутья нашей истории, бурной эпохи перемен. Короткое довоенное детство под любящим присмотром мамы и бабушки, женщин в высшей степени интеллигентных (бабушка окончила Смольный институт, знала несколько языков; мама работала в области юриспруденции). Теперь уже научно доказано, что впечатления детства окрашивают всю жизнь и даже формируют ее. Давно уже нет близких, портрет матери лишь осеняет квартиру профессора. Но, кажется, их дух незримо витает в реальности, выстраивая эстетические законы жизнетворчества.
Своими главными педагогами он считает Александра Ивановича Пушкина и Николая Ивановича Тарасова. Может ли быть сочетание более плодотворным?! Но путь ученика был прерывист, непредсказуем, хотя на всех этапах внутренне и направлен к одной цели - глубоко постичь классику. Зрительная, музыкальная, мышечная память максимально отличали его от других, и Геру Прибылова его наставники - педагоги всегда выбирали демонстрировать другим комбинации движений.
Но до этого была война, которую ему довелось пережить в эвакуации в Горьком (ныне Нижний Новгород). Туда же эвакуировались многие артисты из Ленинграда, Минска, Москвы. Несмотря на бомбежки, шли спектакли, и народ с радостью посещал театр. Приехали известные артисты из Белоруссии А.Николаева и С.Дречин, приехал режиссер Б.Покровский. Была организована детская балетная студия, ребят занимали в спектаклях. Свою трудовую книжку Гера Прибылов получил в 43-м, гораздо раньше паспорта. Тогда театр и стал главным делом его жизни. Кончилась война, условия в послеблокадном Ленинграде были невыносимыми, и мальчика отправили в Москву, где он впервые попал к Н.И.Тарасову. На сей раз ненадолго, пришлось возвращаться в Ленинград и выпускаться по классу А.И.Пушкина в 1947 году. Еще будучи в школе он обзавелся солидной сценической практикой, впитывал знания, запоминал. Танцевал одного из Кавалеров в "Спящей краса¬вице" вместе с Б.Брегвадзе, С.Кузнецовым, В.Суховым. Воочию постигал искусство выдающихся танцовщиков Кировского театра: в спектакле солировали Н.Дудинская и К.Сергеев, Кошечку танцевала Т.Вечеслова, Сирень - А.Шелест, Бриллиант - Ф.Балабина, Голубую птицу - Н.Зубковский. Вот это и была школа классики для молодого танцовщика. Он до сих пор вспоминает, как в мае 1946-го в один из приездов в Москву ему довелось увидеть Марину Семенову в партии Уличной танцовщицы (она исполнила ее считанные разы). Память навсегда зафиксировала и этот шедевр балерины, с которой впоследствии ему довелось встретиться уже в период учебы в ГИТИСе. Таковы были бесценные крупицы знаний, которые постепенно превращались в стройную систему.
...Домашние обстоятельства заставили молодого танцовщика снова вернуться в Горький, шде оставлась мама. Так первая половина жизни прошла в городе на Волге, в театре оперы и балета имени Пушкина. В Горьком продолжала работать балетная студия, которую курировало Московское училище и лично М.А.Кожухова, приезжавшая на мастер-классы. Прибылов оказался единственным в театре, кто имел академическое образование, и именно тогда началась его педагогическая деятельность в труппе. Но сначала полагалось отслужить в армии, несмотря на положение ведущего солиста. Теперь он вспоминает те годы с улыбкой, но тогда ему было не до смеха. Его определили в качестве механика-водителя танка Т-34 в туркестанский военный округ на границе с Афганистаном. "Сев в танк, я сначала чуть не врезался в телеграфный столб, а потом едва не наехал на туркменку на осле, - рассказывает Прибылов. - Инструктор изгнал меня с глаз долой. Военные никак не могли понять, что такое "артист балета", сказали, что музыканты им тоже нужны. В конце концов я стал танцевать в армейском ансамбле, меня занимали в спектаклях Ташкентского театра имени Навои, где я исполнял роль Вацлава в "Бахчисарайском фонтане" в партнерстве с Галией Измайловой. Я благодарен судьбе, что довелось увидеть экзотическую Азию, познакомиться с восточным фольклором, философией".
После армии - снова Горький, работа в театре, концертные выступления с партнершей Адой Гуськовой, участие во Всесоюзном конкурсе артистов балета. И вновь судьба предлагает вираж - приглашение в Новосибирский театр оперы и балета, где сформировалась сильная труппа под руководством П.Гусева. Обширный классический репертуар, танцуют замечательные солисты Т.Зимина, Л.Крупенина, ГЯнсон... Прибылов знакомитсяся с превосходным педагогом-репетитором Ниной Улановой, большим знатоком классического наследия.
Но забота о матери снова зовет в Горький. 1959-62 гг. -пик его исполнительской карьеры. Он танцует все ведущие партии репертуара: Альберта, Зигфрида, Вацлава, Эспаду, солирует в балетах "Щурале", "Большой вальс", "Щелкунчик", "Баядерка". В городе продолжает работать балетная студия, где Прибылов может в полной мере осуществить свое педагогическое кредо. В Горький приезжает известный балетный критик Николай Эльяш и после посещения уроков в студии безапелляционно заявляет Прибылову: "Вам необходимо ехать в Москву, поступать в ГИТИС на педагогику. Ваше место там". Так, станцевав в июле 1962 года последний спектакль "Дон Кихот", Прибылов отправляется сдавать экзамены в ГИТИС, страшно волнуется, потому что поступить в институт непросто из-за большого конкурса и строгого отбора. Коллектив педагогов поражал сонмом громких имен: Н.Тарасов, Т.Ткаченко, М.Семенова, М.Васильева-Рождественская, Г.Бояджиев, Н.Эльяш, Р.Захаров. "Я с головой бросился в учебу, не пропускал ни одного занятия. И тогда окончательно понял, что хореографический текст передается из "рук в руки, из ног в ноги". Даже сегодня при наличии видеосъемки без живого показа не обойтись, - подчеркивает Герман Николаевич. - Важно передать манеру, тончайшие пластические рефлексии танца. Я был счастлив, когда однажды Марина Тимофеевна Семенова попросила меня станцевать за Аврору при разучивании адажио с кавалерами. Она похвалила меня именно за правильный стиль исполнения. А из уст легендарной Авроры это дорогого стоило".
Метод постижения классики, предложенный Прибыловым, прост и, думается, единственно реален. Положа руку на сердце, трудно поверить некоторым заявлениям, сопровождающим новые возобновления классических шедевров, разговорам об "аутентичности", о неожиданных чудесных находках старинных источников. Каждый следующий постановщик заявляет о своем приоритете "подлинности".
Мы не слышали таких заявлений от профессора Прибылова, но его постановки классики оказываются, пожалуй, наиболее достоверными в сравнении с историческими премьерами. О полной аутентичности не может быть и речи в силу изменения технических параметров танца, фактуры исполнителей, да и просто зрительского восприятия в XXI веке. Поэтому единственно, что остается современным хореографам, - попытка уберечь исконный текст шедевра, манеру его создателей. Нужно добиваться безукоризненной чистоты "дикции" танца, интуитивной и рациональной гармонии выразительных средств.
В 20-60 годы XX века в Большом театре работал замечательный артист Евгений Сумбатович Качаров, обладавший уникальными способностями. Он мог безошибочно показать любую старинную вариацию и целый балет. К сожалению, этот дар мало использовали: Качаров жил в острой нужде, одинокий и несчастный. Для Первого Московского конкурса он разучил с Маликой Сабировой подлинный "Венецианский карнавал" и в итоге - ее золотая медаль. Он дружил с Н.Г.Конюс, автором известного исследования о балете "Жизель". Однажды она пригласила его на экзамен в ГИТИС. Качаров так растрогался, что прослезился. Показал старинную "Сильфиду", избрав для демонстрации Софью Виноградову и Германа Прибылова. Педагоги и студенты ГИТИСа стали хлопотать о приглашении Качарова на кафедру хореографии, но по каким-то причинам этого не произошло. Тогда Герман Николаевич обратился к Дудинской и Сергееву. Те пригласили Качарова в Ленинград, обеспечили ему питание, жилье и день за днем буквально "выуживали" из него старинные вариации, па-де-де, все возможные фрагменты шедевров. Прибылов получил эти знания уже через ленинградских коллег. Среди них он называет и К.Ф.Боярского, который успел получить знания о "Пахите" от ветеранов МАЛЕГОТа. Методом сравнительного анализа вариантов "Пахиты" удалось восстановить произведение в наиболее адекватной первоисточнику форме.
Хрустальная мечта Германа Прибылова - создание труппы по сохранению классического наследия. Первый опыт на этом поприще относится к 1994 году, разгару перестройки, когда вдруг появилось много "альтернативных" частных коллективов. В том числе "Академия Ренессанс балет". Премьера-презентация в Москве содержала разнообразный классический репертуар, воссозданный в основном Прибыловым: сцены и номера из балетов "Корсар", "Фея кукол", "Фестиваль цветов в Дженцано", "Па де сие" из "Эсмеральды", "Океан и жемчужины", "Большое классическое па" из "Пахиты". Коллектив просуществовал около трех лет и распался, не выдержав финансового прессинга. Такого рода труппа должна работать на государственной основе, ибо сохранение авторитета нашего балета - дело государственное. Но оптимизма пока нет, учитывая и обстоятельства, сложившиеся с коллективом Н.Долгушина при Петербургской консерватории (лишение государственного статуса). Хотя надежда умирает последней. Благодаря такому педагогу, как Г.Прибылов, все возрастает армия приверженцев классического балета, и количество непременно перейдет в качество.
Ограниченные рамки публикации не дают возможности осветить всю многообразную деятельность Г.Н.Прибылова: годы его работы в Лейпциге, Дрездене, Магдебурге, Вене: занятия и лекции он вел на хорошем немецком языке (вспомнились детские уроки бабушки). Он подготовил многих педагогов классического танца, привил им уважение к классике. Еще значительнее его вклад в обогащение классического репертуара в театрах СССР, России. Он ставил в Горьком, Улан-Удэ, Харькове. Четыре постановки осуществлены на сцена Челябинского театра оперы и балета, последняя в 1999 году- грандиозная "Спящая красавица" с Татьяной Предеиной в заглавной партии. Премьеру с ней танцевал Николай Цискаридзе, а репетировала Екатерина Максимова. Спектакль поразил феерической красотой, богатством, выверенной академичностью танца.
В своих постановках Герман Прибылов находит чуткого и постоянного соавтора в лице художника Владислава Костина. Изысканный вкус, аристократичная манера отличают его творчество. Чего стоит одна его задумка поместить "Спящую красавицу" в архитектурный интерьер подлинного Зимнего дворца! И сразу по-новому заиграл имперский национальный колорит спектакля Чайковского-Петипа. Одна из самых сложных базовых дисциплин в высшем звене обучения "Композиция классического танца". Она должна стать основой школы будущего балетмейстера. Прибылову удалось найти простое и верное решение преподавания. Берется опыт музыкантов, на примерах классической музыки рассматриваются, анализируются формы, стили, развитие и т.д. Изучение ведется от простых форм к сложным. Любая вариация Петипа разбирается досконально, не говоря о па-де-де, ансамблях. Становится ясно, как на двух-трех движениях в "Тенях" из "Баядерки" вырастает целая симфония танца. Уроки Прибылова - это тоже симфония. Симфония любви к классическому танцу, которой мы должны учиться у мастера.

Г.Челомбитько-Беляева
Benois de la danse в трех номинациях

Не первый год к ряду одну из престижных премий в мире танца Benois de la danse в обиходе называют «балетным Оскаром», но уж если проводить параллели с кинематографом, то Benois скорее можно именовать «Золотой пальмовой ветвью» в области балета. Ибо здесь не гоняются за балетными «блокбастерами», и это не превращают саму церемонию в очередное пафосное событие с целью привлечь внимание СМИ. Тут цели и задачи совершенно иные: отметить новые, неординарные постановки на мировых балетных сценах, показать зрителям лучшие исполнения как новых, так и уже давно полюбившихся партий. Плюс ко всему Benois еще и прекрасный повод для творческого общения и взаимодействия не только артистов, но и балетных труп в целом.
В мае этого года в Москве в 16-й раз пройдет фестиваль Benois de la danse. Приз был учрежден Международным союзом деятелей хореографии в 1992 году. С тех пор эта премия по праву считается одной из самых значительных наград в области танца. И каждый артист, ставший лауреатом по какой-либо номинации, с гордостью вносит полученное им звание в свой послужной список. Каждый год на фестиваль съезжаются самые именитые артисты и деятели балета, превращая тем самым Benois de la danse в одно из самых важных культурных событий Москвы.
В этом году будут представлены три номинации: лучший хореограф (Дэвид Бинтли, Жан- Кристоф Майо, Керк Питерсон, Ана Мария Штекельман ) лучший танцовщик (Карлос Акоста, Марсело Гомес, Денис Матвиенко, Лукас Олива, Юрий Смекалов) и лучшая танцовщица (Элеонора Абаньято, Сильвия Аццони, Джилиан Мёрфи, Тамара Рохо и Сесилия Фигаредо).
В жюри фестиваля руководители известных мировых балетных трупп из Кубы, Аргентины, Японии, США и Италии. Россию же представят Борис Эйфман и бессменный председатель жюри Юрий Григорович.
6 мая на Новой сцене Большого театра объявят лауреатов и вручат им статуэтки работы Игоря Устинова - правнука Александра Бенуа. После этого состоится Гала-концерт под названием «Звезды балета номинанты Бенуа- 2008». Зрителям посчастливится увидеть фрагменты номинированных балетов и лучших тх исполнителей. Вести церемонию награждения будут Святослав Белза и Юлия Рутберг. А 7 мая пройдет еще один гала, в котором примут участие лауреаты разных лет.
Собранные средства с гала-концерта помогут оказать поддержку ветеранам балета.

Татьяна Станиславская
Просто мы выросли!

Сказка «Золушка» поистине живее всех живых. «Уж сколько раз твердили миру»: и балет, и опера, и кинематограф, и анимация... Нет, смотришь - опять премьера! Впрочем, это понятно: сюжет с беспроигрышным хэппи-эндом привлекателен, и многочисленные Золушки взлетают по мановению волшебной палочки из безнадежной житейской пропасти на самую вершину, меняют костюмы, эпохи и род занятий и с неизменным постоянством обретают сразу все: прекрасного принца и любовь, положение и богатство, всеобщее признание, обожание и успех.
Еще одна «Золушка», на этот раз на сцене Национального Театра Сараева, - балет Василия Медведева на музыку Иоганна Штрауса по либретто Яны Темиз.
Золушка Василия Медведева обитает отнюдь не в волшебной сказке, а в том пространстве, которое большинству современных девушек представляется сказкой: в мире высокой моды. Она, как и следует ожидать, никто - прислуга, секретарша, девочка на побегушках, мечтающая о карьере модели и, разумеется, о прекрасном принце и любви.

Хореограф переносит действие в 60-е годы прошлого века, и это сочетание казалось бы не сочетаемых элементов - костюмов и музыки таких разных по стилю эпох
- создает эффект неожиданности и заставляет зрителей
буквально не отводить глаз от сцены с начала до конца
спектакля. Да и как их отвести, если опытные манекенщицы Элен и Стелла (Миа Йахич и Белма Бакрач) с пластикой
бродвейских кошек третируют Золушку (Эллина Маркович)
под изумительную мазурку; если требовательная, холеная
Маман (Екатерина Верещагина) органично вписывается в
интерьер офиса; если прекрасный Принц (Станислав Фечо,
приглашенный солист из Праги) - отнюдь не царственная
особа, а избалованный успехом красавчик-модельер?..
Словом, с самого начала старая сказка оказывается вывернутой наизнанку и ничего при этом не теряет. Может быть, потому, что не превращается в пародию на самое себя.
Хрестоматийной хрустальной туфельки у Золушки нет
- ее роль исполняет принрсящий удачу пояс законодательницы мод «феи» Беллиссимы (Даниэла Бибич), который
можно застегнуть только на очень тонкой талии и который
не подходит тем, кто давно забыл о здоровом образе
жизни и предается излишествам. Когда же растерянный
Принц застывает в отчаянии у подножия лестницы с этим
переливающимся драгоценным поясом, зал взрывается
аплодисментами.
Партитура Штрауса-сына не так известна, как «Золушка» Прокофьева, однако, у нее есть своя сценическая история. Специалистам, безусловно, нетрудно вспомнить недавнюю постановку Ренато Занелла в Вене, и до этого, начиная с 1898 года, когда был объявлен конкурс на лучшее либретто к музыке Штрауса, спектакль периодически ставился в разных театрах Европы.
Василий Медведев, взяв малоизвестную широкой публике вещь, не пошел по легкому пути заимствований и создал совершенно новый балет - без оглядки на предшественников и без страха перед традициями.
Балет и в правду кажется совершенно новым: не только потому, что действие перенесено в узнаваемый прошлый век из сказочной условности позапрошлого - обновить костюмы проще всего. Нет, хореограф смело меняет акценты, ломает стереотипы - и вот знакомый Штраус звучит совсем по-иному, а герои старой как мир сказки примеряют не только непривычные наряды, но и новые для себя амплуа. Костюмы выворачиваются наизнанку или из черных становятся белыми, лестница, по которой убегает Золушка, ведет не вниз, а вверх. Все наоборот и в то же время все на своих местах: зло остается злом, добро - добром, ничто не шокирует и не оскорбляет публики, которая все-таки рассчитывала увидеть волшебную сказку, а не парафраз к ней.
Хореография Василия Медведева - это это обилие стилистических цитат и шифрованных посланий опытному зрителю, сочетание классического балета с пантомимой и современным танцем. Это настоящий театр, и артисты танцуют и играют всерьез, с настроением и азартом, держат зал в напряжении до самых финальных аккордов.
Интересен избалованный Принц Станислава Фечо
- испорченный плейбой в начале спектакля, романтический герой в сне Золушки и обыкновенно-необыкновенный
влюбленный в конце. Нельзя не отметить картину сна
Золушки - безусловно, одну из самых запоминающихся в
спектакле. Одиночество мечтательной девушки в Большом
городе, огни которого отнюдь не гостеприимно светятся
вдали, наплывающие на нее силуэты зданий, безликие тени равнодушной серой толпы, проходящей мимо, - кажется, что смотришь фильм-балет, а не пребываешь в театре. Сценограф Мариэла Маргета-Хашибегович словно расширяет рамки сцены, превращая ее то в офис, то в ночной город, то в солнечную поляну, то в зал с подиумом для показа мод.
А как изменились благодаря фантазии хореографа образы Мачехи, Феи, Сестер, гостей на балу! Они все оттуда, из прекрасных 60-х, и зрители с улыбкой узнают среди них незабываемых кумиров времени, чьи рок-н-роллы и танго столь дивно ложатся на музыку Штрауса, что она кажется специально для того написанной. Хореографу и художнику нигде не изменяют чувства в.куса и меры, что особенно важно, когда речь идет о том, что называется модным словом «римейк».
Сараевские артисты танцуют на одном дыхании. Так, Станислав Фечо буквально поражает прыжком, виртуозной техникой и акробатикой в начале второго акта, в вариации на музыку качучи, - кстати, можно похвалить хореографа за интересное и новое прочтение этой музыки. Надо сказать, с музыкой к этому балету всегда возникают сложности: «Золушка» Иоганна Штрауса осталась незаконченной, ее в 1901 году дорабатывал Йозеф Байер для постановки в Берлине, да и все хореографы, привлеченные несомненным очарованием старой сказки, были вынуждены что-то изменять, что-то добавлять из других произведений композитора, что-то трактовать по-своему.
Очень хороша Маман, владелица модного дома «Фата-Моргана» - современная дама бальзаковского возраста, расчетливая и холодная карьеристка, блещущая фальшивой гламурной молодостью. Удивительно, что эта «возрастная» роль удалась совсем молодой балерине.
А метаморфозы костюмов! Конечно, замысел хореографа обязывал: показ моделей высокой моды с коктейлем вместо традиционного бала, как и каждый выход манекенщиц должен быть событием. И становится им: перед нами проходят все времена года - муфты и сапожки зимы, крылья бабочек лета, золото солнца и серебро луны, - сказка, хоть и современная, она и на фоне небоскребов остается сказкой.
Сказать ли напоследок прописную истину, что «новое - это хорошо забытое старое»?
«Золушка» Василия Медведева и Сараевского театра, напоминая о том, говорит и другое: хорошее новое - это то, которое ни в коем случае не забывает старого, и, не отменяя его, не смеясь над ним, легким прикосновением волшебной палочки изменяет его, сохраняя все очарование старой, знакомой, читанной и виденной книжки нашего детства.
Просто мы выросли - и сказке нужен новый наряд. Этот оказался «по моде и к лицу».

Анна Мышкина

 

Лебединый тираж 
В Петербурге прошел фестиваль балета Мариинский

Восьмой фестиваль «Мариинский» отличался от предшественников «блоковой» системой. Основу программы составили шесть показов балета «Лебединое озеро» подряд. Похоже, на прежних фестивалях на одно название случались несколько звездных претендентов, и оттого родилась идея предоставить им возможность посоревноваться.
Но смотра собственных достижений не предусмотрели. Отличий, кроме исполнителей главных партий, было немного. Не озаботились даже соответствием фактур. Рослую владетельную принцессу определили в мамы и высоким принцам, и тем, кто едва выше ее плеча. Был шут со сказочными заносками и точной техникой (Григорий Попов), Ротбарт с впечатляюще агрессивной пластикой (Илья Кузнецов) - единственные. В характерных танцах везде была к месту Елена Баженова. Красиво танцевали Яна Селина в неаполитанском, в испанском - Ислом Баймурадов и Александр Сергеев. В па-де-труа составы были не лучшего качества и изменялись мало. Были бессменные маленькие лебеди, неравноценные большие.
В лебединой стае давала себя знать «некондиция», в том числе танцевального порядка: то выход как на бреющем полете, то вместо маленького прыжка переступали ногами. Но вымуштрованы лебединые сцены по линеечкам. Зато в придворных заметно комкали линии и передвижения.
По ведущим исполнителям в «Озерах» определились своеобразные двойники. Самая впечатляющая энергетика у Дианы Вишневой - театр пора реставрировать, пока не рухнул. Встреча Одетты с принцем, от которой мороз по коже. У балерины свои акценты в движениях и мимике, свое интонирование. Одиллия с бледным лицом, безумно красными губами - жуткая и притягательная победительница с хлесткими фуэте. В последней картине у Одетты отсутствующий взгляд и боль в лице. Нет жалобы - просто осознание факта. В финале Ротбарт побежден именно потому, что Одетта и принц (Игорь Колб) были вместе.
С Тамарой Рохо танцевал тоже Игорь Колб. И выглядел совершенно иначе: безупречный, живой танец, согласованный дуэт. Рохо танцевала не по-нашему: танец не льется - это раздумье с его неровным дыханием. Крошечная балерина сумела освоиться в протяженном рисунке хореографии. Безусильность техники создавала колдовскую атмосферу. У Одиллии были глаза с поволокой, она не бравировала виртуозностью: ровные фуэте с удвоениями, с равномерным продвижением точно вперед были исполнены со змеиной невозмутимостью.
Еще соревновались душа и дух. Джиллиан Мерфи - самая русская по душевности. Но не по фактуре: уютная, без намека на балетную или модельную иссушенность. «Домашнести» добавлял и нелепый вырез корсажа, подрисованный красным в области желудка. У балерины легкое движение, свободные замедленные темпы, но странным образом нет кантилены. Может быть, потому, что танец при этом на стальном каркасе. Или потому, что она казалась слишком взрослой рядом с юным принцем Андриана Фадеева. Здесь и Одиллия не покоряла мужчину, а опекала мальчика.
Ульяна Лопаткина, как принято, танцевала про высоты духа в лебедином переложении. Получились почти показательные выступления. Одетта пропела всю пластическую партитуру. Одиллия не сказать, чтобы темпераментная, скорее - церемонная (кода в замедленном темпе, танцуя тщательно и внятно, потеряла бравурность). Евгений Иванченко, недавно произведенный в премьеры, выглядел данью условности: требуется партнер - вот он. Неважно, что даже толком поддержать на турах, не говоря уже об актерском дуэте, не смог.
У Марии Александровой была битва за лебедя. На этот раз проигранная - напор не заменил певучести. Данила Корсунцев докручивал балерину на вращениях, старался сыграть любовь и уже к середине спектакля имел усталый вид. Дуэта не получилось: каждый говорил о своем. Одиллия впечатляла жутковатой гримасой: выдвигая голову вперед, улыбалась на поллица, подняв бровь. Техникой в этот раз блеснуть тоже не удалось.
Виктория Терешкина утверждала свое право на «Лебединое». Белое адажио получило непривычную для артистки протяженность. Одиллия - самоуверенность, но больше в манере, чем в технике. Принц почти все время дружелюбно улыбался. Анхел Корейя продемонстрировал весь арсенал: темповые туры, хотя не идеальные по рисунку, безукоризненный апломб, прыжки. Но победить не «лебединые» фактуру и характер не получилось.
Премьер на фестивале было три: «Стеклянное сердце» на открытии, в финале «Карнавал» и «For Four». Для первой Кирилл Симонов сочинил историю любовного треугольника на основе реальных взаимоотношений Александра Цемлинского (его музыку хореограф использовал для балета), его ученицы и возлюбленной Альмы Шиндлер и Густава Малера, женой которого стала Альма. В спектакле замечательно сыграли артисты Екатерина Кондаурова, Ислом Баймурадов, Максим Зюзин, станцевали Яна Селина, Светлана Иванова, Антон Пимонов. Для полного успеха не хватило достойной хореографии и развития действия. Танцы здесь однообразно-причудливые. Извиваются руки, по большей части сомкнутые в замок, извиваются тела. Происхождение пластики: классика, модерн, фигурное катание. Источники подражания: Форсайт, Эйфман, Эк, сам Симонов и еще многие-многие (хореограф обладает впечатляющим зрительским опытом). Поскольку для всех героев пластика практически одинакова, сюжет двигают мимические дополнения. Густав избивает Альму, Альма затаскивает Александра к себе на стол, герои периодически прикладываются к текущей на протяжении всего действия из крана воде, кордебалет бегает с лейками, смотрит на часы. Оформление Эмиля Капелюша в этом спектакле самая многозначительная часть. Туча луков, схема колесницы, ледяной частокол - художник мастер подобных лаконизмов.
Фокинский «Карнавал» возобновил Сергей Вихарев. Новая работа не слишком отличима от прежней - Константина Сергеева. Оформление зрелищного Бакста поменяли на почти концертную «коробку». Вихарев, у которого слава хорошего репетитора, почему-то не научил артистов стилю. «Карнавал» - спектакль эпохи, когда кукла еще не плачет настоящими слезами, клюквенный сок не превращается в кровь, a pas de bourree suivi не столь утомительны, как в «Петрушке». Но артисты, как в «Стеклянном сердце», играли «от себя» и, даже нарядившись в утяжеленные костюмы, остались такими же, как в облегченных балетных. Потому лучше всего получилась танцевальная партия Бабочки (Яна Селина). Арлекин - второй танцевальный двигатель - Владимиру Шклярову удался не вполне: артиста не хватило сразу и на танец, и на актерство. Коломбина (Евгения Образцова) с ее яркой определенностью мимики была на своем месте. Масочная игра и ходульная драматическая - разные вещи, потому пытавшийся драматизировать роль Пьеро Ислом Баймурадов проиграл. Не хватило наивности.
А в «For Four» - самоопределения. Мариинские танцовщики стремились в ансамбль. Хотя Андриан Фадеев, Михаил Лобухин и Александр Сергеев - очень разные и достаточно яркие для соревновательной хореографии индивидуальности. Но лишь случайно попавший в состав Анхел Корейя чувствовал себя самостоятельной единицей.
На заключительном гала-концерте наиболее успешно выступили два гостевых дуэта. Алина Кожокару и Йохан Кобборг в па-де-де из «Коппелии» красиво обыграли вязь танца. Неотразимо обаятельная пара, как всегда - совершенный актерский дуэт. Люсия Лакарра и Сирил Пьер в дуэте Ролана Пети «Таис» легко скользили в каскаде поддержек, у них хореография сама передавала все нюансы настроения. Ульяна Лопаткина в дуэте из «Кармен» тоже выразительно воспроизводила рисунок, но не соблазн. А в «Trois Gnossienes» нынешнее исполнение проиграло прежнему по единственной причине: партнер Иван Козлов примечателен только ростом. Остальным тоже что-нибудь, да мешало. Ирме Ниорадзе в «Лебеде» - чрезмерное старание. Михаилу Лобухину в па-де-де из «Талисмана» - партнерша. Зато порадовала в па-де-де из «Корсара» Алина Сомова: сил ей по-прежнему хватает не всегда, но появились (или вернулись) признаки академизма в манере и танце. Если это влияние партнера Анхела Корейи - надо приглашать его чаще.
«Ballet Imperial» - королевство Виктории Терешкиной. После «Лебединых», «Баядерок» и прочих игровых партий ее математически точный танец наполнен живым дыханием. Андриан Фадеев танцевал блестяще, хотя ему математика дается не столь впечатляюще. Но все равно спектакль не произвел фурора - балету попросту не хватает необходимой парадности. Потому финал получился красивым, но столь же неброским, как весь фестиваль.

Ирина Губская
В честь Ролана Пети
 Такого богатого праздника танца, состоявшегося в Парижской опере, ее старожилы еще не видели. Виновником масштабной балетной манифестации и одновременно торжественного чествования стал знаменитый французский хореограф Ролан Пети, которому 13 января исполнилось 84 года.
Проживающий в Женеве прославленный метр прибыл в Париж вместе со своей супругой - легендарной балериной Зизи Жанмер. Главная тема их визита во французскую столицу
- открытие огромной тематической выставки. Ее название - «Ролан Пети в Парижской опере - наследие для танца» - отражает не только содержание, а также значение и смысл этой
уникальной артистической акции.
Экспозиция представляет широкую панораму творчества хореографа и его неоценимый вклад в искусство балета. Она знакомит также с произведениями многочисленных художников и друзей Пети, с которыми ему довелось работать, включая его музу - несравненную Жанмер, вдохновлявшую балетмейстера на протяжении десятилетий блистательной карьеры мастера. Творческий путь Пети поистине планетарен. Его слава разрасталась от Ла Скала в Милане до Бродвея в Нью-Йорке, от Голливуда в Лос-Анджелосе до Ковент-Гардена в Лондоне, от Большого тетра в Москве до Японского балета в Токио. Но самые долгие и плодотворные связи хореограф всегда имел с Парижской оперой, которая по сути является его родным домом. Здесь Пети занимался в балетной школе и в 9-летнем возрасте познакомился с Жанмер, в 1940 году начал карьеру танцовщика в кордебалете. Страстное желание хореографической деятельности побудило его покинуть знаменитый театр в 1944-м, чтобы вернуться в него в качестве постановщика балетов.
Ролан Пети  и  Брижит ЛефеврЗа свою большую и насыщенную творческую жизнь Пети создал более 150 сценических произведений. Он смело и активно работал в разных жанрах - от варьете и мюзик-холла до эстрадных миниатюр и балетной классики, включая кино и телевидение. Наиболее значительные свои спектакли Пети поставил на сцене Парижской Оперы, начиная с первого шедевра - «Бродячих артистов» (1946) до балета «Пруст или сердечные сбои» (1974), недавно вошедшего в репертуар театра. «Собор Парижской Богоматери» (1965) - первый балет, созданный хореографом по заказу Парижской оперы, обрел международную славу и теперь его исполняют 25 трупп во всем мире.
На выставке, открытой во Дворце Гарнье, старом здании Парижской оперы, представлены художественные произведения из частной коллекции Пети и Жанмер, одолженные ими Женевскому музею искусств и истории, а также архивные материалы из фондов Национальной библиотеки Франции, Национального центра сценических костюмов и сценографии, Кинематеки танца и Ассоциации по распространению славы Парижской оперы (AROP). Многожанровая экспозиция имеет три раздела. Прежде всего она впечатляет коллекцией черно-белых и цветных фотографий, запечатлевших Пети, Жанмер и ряд выдающихся артистов в разных спектаклях хореографа (1946-2007). Во втором разделе представлены 240 эскизов костюмов (включая 21 лист с набросками Ива Сен-Лорана для балета «Собор Парижской Богоматери»); 35 сценических костюмов; 60 макетов декораций (11 из них созданы для балета «Кармен»); 14 живописных картин и графических рисунков, в том числе портреты Пети и Жанмер, выполненные Жаном Кокто(1946).
Экспозиция иллюстрирует творческие связи хореографа, который на протяжение большой и славной карьеры своим талантом вдохновлял многих художников и артистов на создание ярких театральных произведений. Выставка является также свидетельством привилегированного сотрудничества Пети с Парижской Оперой, в репертуаре которой 25 его балетов.
Обширная экспозиция развернута на трех уровнях театра: в роскошном фойе, в залах музея-библиотеки и в круглой ротонде под зрительным залом. В последней части среди огромных фотополотен устроен просмотр видеозаписей балетов Пети, поставленных в Парижской Опере и снятых для TV и DVD. На большом экране ежедневно демонстрируют на четырех сеансах пять спектаклей: «Собор Парижской Богоматери», «Клавиго», «Пруст или сердечные сбои», «Юноша и смерть», «Арлезианка». Желающие могут приобрести хорошо составленный и красиво оформленный каталог, выпущенный парижским издательством «Somogy»: 148 страниц, 250 иллюстраций, цена 35 евро.
Виктор Игнатов 
главная