!
 
Разделы:
Адрес редакции:
129110, Москва, Проспект Мира, дом52/1. 
Тел:( 495) 688-2401 
Тел:( 495) 688-2842
Факс.:(495) 684-3351
This site best viewed with I.E. 5.0 or higher, 1024/768 resolution.
(C) Copyright by Ballet Magazine, 2000. 
Design by L.i.D.

 Линия - 2008
 ЛИНИЯ. Журнал «БАЛЕТ» в газетном формате.
№ 9/2008
В королевстве балетных зеркал
Проект «Короли танца» был создан продюсером Сергеем Даниляном два года назад и распространяется по миру волнообразно. «Первая волна» пришлась на Америку, где состоялись премьерные спектакли этого Гала-концерта для четверых танцовщиков - лучших из лучших, собранных со всего мира. Блистать перед подданными-зрителями были призваны два ведущих солиста Нью-Йорк Сити Балле, они же и авторы первоначальной идеи проекта, Итан Стиффел и испанец Анхель Корейя, а также датчанин Йохан Кобборг, танцующий в Королевском балете Великобритании и солист Большого театра, Николай Цискаридзе. Успех, заложенный уже в самом замысле показать одновременно в одном спектакле лучших танцовщиков современной балетной сцены, вдохновил на новые завоевания, и следующая «волна» докатилась уже до России - страны балета и Родины Сергея Даниляна. Монарших визитов были удостоены Большой, Мариинка и Пермский театр. Здесь проект, с самого начала объявленный открытым, провозгласил новых «королей» - по необходимости, но бесспорно достойных. Травмированного (даже короли не застрахованы от подобных неприятностей) Йохана Кобборга заменил еще один солист Большого театра Дмитрий Гуданов. Он, уже на совершенно законных основаниях, вошел и в состав «третьей волны», пришедшей через год в Россию и Украину, и захватившей Новосибирск, Челябинск, Екатеринбург, Уфу, Киев и Одессу.
К сожалению, в этот раз проект не был показан в Москве, чем разочаровал столичных зрителей, привыкших, что все лучшее существует в первую очередь для них. Тем более, он значительно изменился. Посетить «королевскую» репетицию в балетном зале Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко пригласили лишь журналистов. Здесь оказалось, что «балетные короли» способны «размножаться», подобно их отражениям в зеркалах репетиционного зала - состав исполнителей изменился почти полностью. Из знакомых -только российские танцовщики Николай Цискаридзе и Дмитрий Гуданов (который отсутствовал из-за занятости в театре), остальные звездные «новобранцы» - представители американского балета: премьеры Американского Балетного Театра Дэвид Холберг и Хосе-Мануэль Карреньо и премьер Нью-Йорк Сити Балле Хоакин Де Луц.
Даже если это не было заложено в замысле проекта, он невольно предопределяет некое соревнование, гипотетический балетный конкурс высшей лиги. Драматургия этого спектакля выстроена, словно цепочка тестов, равно как возможностей показать себя во всех ракурсах.
Первый из них - виртуальный. В начале зрителям показывают специально снятый для программы фильм, представляя всех героев и давая им возможность лично рассказать о себе, о работе над проектом. Далее - коллективное испытание. Четыре танцовщика на равных танцуют в одном спектакле, поставленном специально для проекта известным хореографом Кристофером Уилдоном и названным буквально - «For 4». Далее в программе одноактный спектакль Флеминга Флиндта «Урок», где артисты по очереди, в разные дни, исполняют главную партию. И, наконец, произвольная программа, парад индивидуальностей - каждый танцует сольный номер. К сожалению, именно эту последнюю, обновившуюся, часть программы и не удалось увидеть на репетиции, за нее, видимо, волновались меньше всего.
Куда ответственнее творчество коллективное, ансамбль для «короля»-солиста - настоящее испытание. Репетировать эту часть программы по традиции пригласили Юрия Фатеева, теперь уже руководителя балетной труппы Мариинки. 
Свободнее других чувствовал себя Николай Цискаридзе, более опытный и раскованный, наиболее царственный и небрежный. Остальные, словно ученики-отличники, отвечали хорошо выученное домашнее задание - сдержанно и с достоинством, но каждый по-своему, старательно вычерчивая замысловатые рисунки хореографии Уилдона, лично репетировавшего с ними свой балет. Пожалуй, это знакомство с новыми персонажами, было самым интересным моментом репетиции. Такие разные, не похожие друг на друга и этим привлекающие танцовщики, поразили удивительным внешним сходством со своими предшественниками. Не знаю, повлияло ли это на выбор новых «королей», но изысканный блондин, 25-летний Дэвид Холберг, типичный балетный принц, очень напоминал своим сценическим обликом «бывшего короля» Итана Стиффела. Сочетая школьную пунктуальность движений и сдержанный нерв красивых природных линий, он был, пожалуй, самым аристократичным персонажем в этой титулованной компании. Его противоположность - невысокий, темпераментный, бравурно-техничный испанец Хоакин Де Луц выглядел родным братом своего соотечественника Анхела Корейи. И лишь опытный кубинец Хосе-Мануэль Карреньо не был похож ни на кого. Он невозмутимо и четко прошел свою партию с видом человека, знающего себе цену, и не пытающегося никого удивлять, прыгая выше головы.
Николай Цискаридзе помогал своим новым партнерам в настройке ансамбля, что особенно пригодилось во время репетиции «Урока». Выучивший самостоятельно главную партию Хоакин Де Луц впервые встретился со  своими партнершами по спектаклю, солистками Большого театра Ниной Капцовой и Ириной Зибровой, с которыми ему предстояло танцевать уже через пару дней.
«Короли» в балете меняются. И не обидно, что они «заменимы». Здорово, что их не четыре на весь мир, а больше. И что они не похожи один на другого. И то, что новые «короли» могут появляться, независимо от наличия свободных мест на престоле. Их трон - сцена, а на ней всем хватит места.
Ольга Гончарова
Моисеевцы
Концерты Государственного ансамбля народного танца имени И.А.Моисеева - всегда ожидаемы и всегда событие. Но те, что недавно прошли в родном коллективу Зале имени Чайковского, знаменательны. И каждый по-своему.
В 1943 году, в самый разгар войны, Игорь Александрович Моисеев создал при ансамбле школу по подготовке артистов для своего коллектива. Удивительно? Но таков Моисеев: мыслящий перспективно, решительно и неординарно.
И вот сейчас, когда Игоря Александровича нет с нами уже год, его любимое детище - училище, носящее, как и ансамбль, имя Моисеева, отметило свое 65-летие.
Как всегда зал был переполнен, и особая атмосфера сопричастности и ожидания: среди зрителей - много знакомых лиц.
На сцене нынешние и вчерашние выпускники  школы. Одна семья - моисеевцы!
Гордая осанка, идеальная сценическая дисциплина, профессиональная культура - моисеевцы!
Самое интересное, что не только недавние выпускники, но и те, кто едва начал второй год обучения, гордо несут в себе самоощущение: мы моисеевцы!
На втором концерте, посвященном памяти великого Моисеева, несмотря на горечь темы, звучал гимн танцу, а значит - жизни.
Репертуарные - широко известные и исполнявшиеся в прежних программах номера - оживила и новая болгарская композиция.
И ещё, ещё раз - единодушие всего ансамбля, чьи сердца бьются в одной ритме, тела движутся точно в заданных координатах, равнение держат на Моисеева: моисеевцы - имя, бренд, творческая династия.
Валерия Уральская
Одиночество Хоакина В Кремлевском дворце знаменитый исполнитель фламенко Хоакин Кортес один-единственный раз продемонстрировал московской публике свое новое шоу «Мое одиночество».
Кортес приезжает в Москву не впервые. Его знакомство со
зрителями столицы состоялось много лет назад. Тогда еще
далеко не «принц фламенко», а всего лишь рядовой танцовщик последней линии кордебалета выступал в Москве вместе
с Испанским Национальным балетом на юбилее Майи Плисецкой. Годы спустя, в 2005-м, он вновь принимал участие в московском концерте в честь прославленной балерины, но уже в качестве суперзвезды. За это время Кортес успел забросить классический балет, всецело отдавшись сжигавшей его еще с детства страсти - танцам фламенко. Ему удалось сделать их сверхпопулярными, собирая на стадионах тысячные аудитории.
Тогда, три года назад на юбилее  Плисецкой, на той же кремлевской сцене Кортес даже рискнул вступить с королевой балета в танцевальный поединок. Плисецкая и во фламенко, кажется, переплясала своего именитого гостя, унося в качестве трофея коленопреклоненно поднесенные ей туфли. На этот раз ни в какие соревнования Кортес вступать не стал, предпочитая единолично царствовать на кремлевской сцене в своем новом шоу. Показавшись для начала в полуголом виде лежащим на сцене - словно принесенная фламенко жертва, -далее он принялся завораживать зал собственно танцем: изысканными плетениями рук, вкрадчивой пластикой, томными позами. Уже через мгновение вся эта околдовывающая вязь сменялась ураганным вихрем сапатеадо (движения ног). Серебряные каблуки «выбивали» на кремлевской сцене сумасшедшую дробь. Ну а московская публика и на этот раз встречала испанца как родного. Тем более что в прошлые приезды Кортес нередко выходил на сцену единственный раз, только в конце программы, больше «балуя» зрителей танцами своего коллектива, нежели собственной персоной.
На этом же концерте он лишь изредка уходил со сцены, чтобы передохнуть и переодеться для демонстрации очередного умопомрачительного костюма от Жана-Поля Готье. Потом танцевал снова. То в малиновой шляпе и расписной рубахе, то в длиннющем пальто с тросточкой. Размахивая огромными полами, как ворон черными крыльями, в окружении цыганского табора-ансамбля из шестнадцати певцов и музыкантов фламенко, Кортес словно погружал зал в древнюю мистерию. Ведь он, несмотря на всегдашний налет гламурности и манерности, - артист подлинный. Когда Хоакин выходит к публике, гламурность его шоу как по мановению волшебной палочки внезапно исчезает и остается собственно искусство в чистом и беспримесном виде.
Павел Ященков
Пикассо и танец
Так называлась программа, показом которой отметила свое 10-летие интернациональная балетная труппа «Europa Danse». Ее создал и возглавляет совместно с Элен Трейлин Жан-Альбер Картье. Творческий путь труппы отражают фотографии Михаила Логвинова, представленные в его новом альбоме «Europa Danse» и на его персональной выставке в Опере Масси, открытой до 15 декабря.
Жан-Альбер Картье, экс-директор парижского театра «Шатле», где в 1909 году открылись «Русские сезоны» Сергея Дягилева, в преддверии их 100-летия подготовил с труппой «Europa Danse» юбилейную программу. Ее составили одноактные балеты в оформлении Пабло Пикассо, премьеры которых прошли в рамках антрепризы Дягилева. Программа была показана в Театре Елисейских Полей, где в его первом сезоне (1913) разразился мировой скандал: на премьере балета Вацлава
Нижинского «Весна священная» публика, возмущенная «дерзкой» новацией хореографа,  грубо освистала спектакль. Теперь на   этой сцене предстали четыре балета,   декорации и костюмы которых были точно  воссозданы по эскизам и маке-
там Пикассо. Что касается хореографии, то два балета были исполнены аутентично, два других - в новой современной версии.
Программу открыл знаменитый «Парад», впервые показанный Русским балетом Дягилева в 1917 году на сцене «Шатле». Эта оригинальная пьеса родилась благодаря озарению четырех талантов: Жан Кокто придумал сюжет, Пикассо - декорации и костюмы, музыку сочинил Эрик Сати, танцы - Михаил Мясин. «Парад», ставший первым в истории симбиозом танца и живописи, напоминает цирковое представление. В нем участвуют оживающие инсталляции кубизма, дуэт гимнастов, китайский фокусник, гуттаперчевая девочка и забавная лошадь. Несмотря на простой танцевальный язык, публика живо реагирует на каждый номер и часто смеется над кокетством и проказами лошади.
Балет «Пульчинелла», созданный Мясиным по мотивам итальянский сказки на музыку Г.Пёрселла в аранжировке Игоря Стравинского, был впервые показан в 1920 году на сцене Парижской оперы. Теперь он предстал в новой хореографии аргентинки Анны Марии Стекельман, которая дала спектаклю новую жизнь, сохранив от первоисточника иронию и комичность. Веселый скрипач Пульчинелла имеет сразу восемь одинаково одетых дублеров, что позволяет ему счастливо выкручиваться из сложных любовных интриг. На фоне черно-голубого задника красно-белые костюмы создают визуальные контрасты и драматическую остроту, а танцевальное динамично развивающееся действие позволяет исполнителям демонстрировать виртуозную технику и актерское мастерство.
«Меркурий» - пластические позы в трех картинах на музыку Сати, впервые показанные в 1924 году на сцене парижского театра «Цикада», предстали в новой хореографии француза Тьери Маландена. Прекрасно стилизованный под репертуар «Русских сезонов» Дягилева, «Меркурий» дополнил историческую панораму и украсил юбилейную программу. С тонким вкусом и легким юмором хореограф сплетает мифологические и современные сцены с участием элегантного Меркурия.
Завершила программу роскошная «Картина Фламенко», впервые показанная по инициативе Дягилева в 1921 году в парижском театре «Гете лирик». После большого успеха в Лондоне эту постановку больше нигде не видели. Теперь, 87 лет спустя после премьеры, сюита танцев Андалузии вновь ожила в завораживающе красивом оформлении Пикассо. Но фоне роскошного живописного фронтона под популярные мелодии и песни запылали огненной страстью воссозданные Рикардо Франко и Беатриз Мартэн танцы фламенко.
В финале на сцену, где появилась огромная фотография Пикассо, вышли все исполнители программы. Публика горячо приветствовала 8 выпускников школы фламенко Мадридской королевской консерватории и 14 артистов интернациональной труппы «Europa Danse», показавших жемчужины дягилевских сезонов.
Виктор Игнатов
Друзьям не дотянуться

Новая программа «Малахов и друзья» в Берлине
Шесть лет назад весь балет в Берлине - разношерстные труппы трех театров - сдали в руки Владимиру Малахову. Один из самых знаменитых танцовщиков своего поколения, не имевший никакого административного опыта, превратить столицу Германии в европейский балетный центр пока не сумел, но сформировал конкурентоспособную компанию и зародил в городе, прославленном музыкальными традициями, интерес к хореографии.
Правда, мигрировать из уютной и душной Staatsoper на Унтер-ден-Линден в холодную серую коробку Deutsche Oper, берлинцев может заставить лишь имя самого директора балета: Малахов, командуя довольно большим коллективом, продолжает танцевать и время от времени ставит спектакли. В этом сезоне первой премьерой его Berliner Staatsballet стала программа «Малахов и друзья», и зал на премьере был переполнен.
Формат таких концертов когда-то безошибочно точно угадал Рудольф Нуреев. Десятилетиями до изнеможения прощаясь с публикой, он исполнял за вечер два-три номера, обставляя свои выходы антуражем других танцовщиков. Обычно менее именитые, но более молодые и выносливые (надо отдать должное, Нуреев обладал нюхом на таланты и даже на закате карьеры не боялся конкуренции), они брали на себя знаменитые трюковые па де де. Под его опекой молодые дарования набирали звездные очки, а мэтру давали возможность длить сценический век и выходить в посильном репертуаре. После Нуреева сколачивать подобные команды стало модно: эти концерты дают идеальную возможность для ничем не сдерживаемого актерского волюнтаризма. Балетные звезды испытывают на прочность благосклонность публики: то патентованная лебедь возьмется орудовать кастаньетами в «Дон Кихоте», то идеальный классик изломается в третьесортном модерне - зритель, платящий за подобные эксперименты по тройному тарифу, обычно не склонен проявлять недовольство.
Владимир Малахов, мастер составления программ насыщенных и оригинальных, сочетающих номера желанно-предсказуемые и неожиданные, свои концерты в окружении других танцовщиков он проводит много лет. Танцовщик, занявший пустовавшую после ухода Нуреева-Васильева-Барышникова нишу супер-звезды, он никогда не боялся окружать себя самыми яркими личностями - у него не было шансов потеряться на их фоне.
Однако новая программа, которую Малахов показал в Берлине, принципиально отличается от того, к чему он приучил публику. Среди участников концертов оказалось всего пять приглашенных гостей, причем четверо, как и сам Малахов, воспитанники русской школы. Подряд, наталкиваясь друг на друга, шли фрагменты из балетов на музыку Чайковского (своим провинциальным уровнем оркестр под управлением Пола Коннелли заставлял пожалеть, что это не традиционные Пуни и Минкус), па де де из «Корсара» своей атомной энергией забивало кружево баланчинских композиций, а одноактный опус Бежара «Быть может, это смерть?» выглядел дряхлым и одышливым рядом с экстремальным дуэтом Форсайта из «In the Middle». Залетные звезды демонстрировали солидный уровень, но отнюдь не выделялись на уровне команды, выставленной Малаховым от собственного Berliner Staatsballett.
Японка Мицуко Уено из «Токио-балета» была хороша во фрагменте из «Кармен-сюиты»: она, казалось, даже не подозревает о существовании Кармен Плисецкой и лишена того невольного стремления к эталону, от которого не могут избавиться даже самобытные современные претендентки на эту роль. Уено не пыталась воспроизвести ни разящего взгляда, ни антивыворотной походки, ни вызывающих батманов. Она перетанцевала текст Альберто Алонсо набело. В нем практически не осталось вибрирующих вопросительных знаков Плисецкой, как и бьющих наотмашь восклицательных - новая Кармен внезапно простилась с тем неистребимым налетом 1960-х, возводивших в культ однозначность, от которого не могут отделаться наши соотечественницы. В «Кармен» Мицуко Уено, легкая, самоуверенная девчонка с дискотеки, заставила забыть свой провал в па де де из «Корсара».
Ирина Дворовенко и Максим Белоцерковский, представлявшие American Ballet Theatre, в па де де из «Щелкунчика», приписанного Петипа, отнюдь непричастному к этой вульгарной хореографии, олицетворяли киевский стиль не в лучшем, а в худшем проявлении. Балерина и партнер сочетались так же плохо, как их костюмы - розовая пачка и белый колет, а манера выделять каждое эффектное pas как цирковой прыжок тигра в горящее кольцо напомнила дореволюционные отчеты о гастролирующей где-нибудь в Урюпинске антрепризе. Их неновый номер в постановке Джессики Ланг «Splendid Isolation III» способен запомниться лишь дизайном балеринской юбки с безбрежным подолом, закрывающим чуть ли не всю сцену и превращающим исполнительницу в статую, вокруг которой вьется без всякой надежды на взаимность раздетый до трусов партнер.
Евгения Образцова и Владимир Шкляров, молодые звезды Мариинского театра, промахнулись с репертуаром. В иных концертах их баланчинское Па де де на музыку Чайковского вполне может претендовать на главный трюк программы: балерина изумительной школы, Образцова обладает еще и феноменальным обаянием - ей обеспечены овации зала, даже если она выйдет перед публикой точить батманы в репетиционных гетрах. Шкляров воздействует тем шквалистым напором, по которому отличают в мире русских - его мощные прыжки и бурные пируэты даже неофита убедят в том, что это трюки, требующие высочайшего мастерства.
Малахов, сделавший самую головокружительную мировую карьеру, учит своих танцовщиков западному уважению к стилю и почерку каждого хореографа. Для Нади Сайдаковой, его партнерши еще по московскому Театру Касаткиной и Василёва, был выбран хитовый фрагмент из «In the Middle». Убийственный форсайтовский марафон не очень Сайдаковой идет, но профессиональная точность позволяет сосредоточиться на иероглифической выразительности танца. Молдаванин Дину Тамазлакару, начинавший свой путь победой на конкурсе в Перми, легко воспроизводит легкое дыхание «Буржуа» ван Кауэнберга на музыку Жака Бреля - его «бесшовный» танец настолько естествен, что публика, кажется, заходится в экстазе не столько от прыжков (тут танцовщику сложно претендовать на чемпионство), сколько от движения брови и вздернутого плеча. Свое недавнее приобретение москвичку Людмилу Коновалову, в театре «Русский балет» специализировавшуюся на ролях повелительниц, Малахов представил в па де де из «Фестиваля цветов в Дженцано»: выдав в партнеры Мариана Вальтера, ошеломляющего лоском бурнонвилевской техники, он заставил балерину вместе с кружевной работой ног осваивать изящество пейзанской непринужденности.
Вместе с Полиной Семионовой сам Малахов вышел в дуэте из «Бриллиантов» Баланчина. Тут и оказалось, что патрон рядом со своими друзьями выглядит примерно так же, как птица среди сверхзвуковых истребителей. Там, где другие напрягаются, чтобы блеснуть пониманием стиля и виртуозностью, Малахов просто двигается. Вместо пяти пируэтов танцовщик позволяет себе три, но не оттого, что техника стала для него проблемой. Он выходит на сцену, чтобы самому стать танцем, музыкой и эмоцией, а сосредоточенность на численных показателях убивает то живое чувство, за которое Касаткина и Василёв в самом начале карьеры назвали его «животным сцены».

Анна Галайда
Зеленые яблоки
Международная ярмарка современного танца в Дюссельдорфе
Танец и рынок? Почему бы и нет. Совмещаются, можно сказать, генетически. Какая в старину традиционная ярмарка без музыки и пляски! Все новое, если уходит корнями в историю, пускай до неузнаваемости преобразованное временем и новыми технологиями, имеет шанс для выживания, даже в таком плохо поддающемся рыночной схеме отношений виде творчества как современный танец. Вот и дюссельдорфская ярмарка, скромно начинавшаяся лет десять назад с региональной выставки в Эссене, теперь превратилась в желанное место встреч для известных и только начинающих танцовщиков, а также для всех, кто заворожен искусством танца или пытается сделать с танцем модерн бизнес. Сюда, в Норд-Рейн-Вестфалию, перед началом осеннего танцевального сезона раз в два года съезжаются со всех континентов артисты, менеджеры, журналисты, директора фестивалей, представители организаций, научных и образовательных центров, связанных с танцем. Если нет денег оборудовать свой выставочный стенд, приезжают на день-два посмотреть, что делается в мире танца, пообщаться, набрать видео, обменяться контактами, договориться о гастролях. Ярмарка стала любимым детищем правительства Норд-Рейн-Вестфалии - земли, которая уже много лет ищет свой культурный профиль в области экстрасовременной живописи и танца модерн,что ей, собственно, и по статусу положено: ведь здесь, в Вупертале, живет и работает легендарная основательница современного танца второй половины XX века Пина Бауш.
Четыре дня, с утра до полудня, Форум культуры на берегу Рейна в центре Дюссельдорфа бурлит и пестрит разноязыкой речью. Многие участники выставки, чтобы привлечь к себе внимание, не только развешивают красочные афиши, раскладывают брошюры и фотографии, включают мониторы с записями пластических спектаклей, но и угощают фланирующих посетителей национальными сладостями, кое-кто устраивает перед стендом экстравагантные перфомансы. А датская группа E=mc2 Danckonst все отведенное ей выставочное пространство осветила в ярко салатовый цвет
даже стулья и тарелки зеленые, даже яблоки для угощения салатового цвета. Тайваньский танцевальный центр выпустил замечательную салатово-малиновую брошюру «Все о танце на Тайване» и широким жестом раздарил ее всем желающим, в придачу с огромной «хозяйственной» сумкой такой же фосфоресцирующей расцветки, куда каждый собирал «контактную» продукцию со всей ярмарки. Первый этаж Форума отдан под стенды, перфоменсы, на втором - одновременно проходят в разных залах дискуссии, пресс-конференции и презентации ближайших фестивалей. Тут можно воочию увидеть танцевальный ландшафт той или иной страны: Китая, Финляндии, США... Ярмарка выплескивается и на улицу - в огромный двор Форума культуры, предназначенный для необычайных зрелищ.
Танец, однако, лучше всего смотреть «живьем», слыша дыхание артиста, подчиняясь его ритму в контрапункте с музыкой и пространством.
С 16 часов - вечерняя программа. 52 продукции: танцевальные соло, хореографические миниатюры или целостные композиции из разных стран. Показы на нескольких площадках в Дюссельдорфе и Крефельде. Все посмотреть невозможно. Для открытия в театре Капитоль выбрали несколько номеров именитых хореографов: разговорно-пластические скетчи американской танцовщицы Клары Портер и композиции двух нидерландских групп - Кристины де Шатель и Итцика Галили. Нидерландские группы вообще стали ядром дюссельдорфской танцевальной ярмарки.
Ярмарка постепенно высветила тенденцию современных поисков в области танца: новые группы работают, в основном, в направлении исследования человеческого тела и возможностей его движения. Редко кто озабочен задачей донести до зрителя нечто содержательное или по крайней мере то, что можно выразить ассоциатино в словесной форме. Хореография носит, как правило, абстрактный характер, демонстрирует технику и поиски в области языка. Или обращена к подсознанию. Самое большее, на что претендуют современные танцовщики в области интерпретации, - это параллельное существование с музыкой. Так, Театр танца из Дании показал интересную транскрипцию симфонической «Рождественской музыки» латышского композитора Петерса Васкса, что позволило говорить о библейских мотивах в хореографии Тима Руштона. Открытием ярмарки стала нидерландская группа «Станция Суид», показавшая поразительно целостную, ритмически захватывающую композицию «Весна священная», сделанную под впечатлением музыки Стравинского, но без ее прямой трансляции. Хореограф Эдвард Клуг занят отношениями человека с прошлым, со временем вообще, он вводит и обрабатывает также индивидуальный опыт прошлого каждого из танцовщиков.
Отдельной программой во время ярмарки проходили также мини-мастерские или открытые студии отдельных хореографов и исполнителей: Хели Меклин (Финляндия), Джона Бокаера (США) и Олги де Сото (Бельгия).
О российским современном танце на нынешней ярмарке узнать практически ничего было нельзя. Проявили интерес к встрече только уральские деятели танца: несколько кассет прихватила с собой приехавшая Ольга Пона, завязывала контакты на будущее театровед Лариса Барыкина. Своего стенда или показа ни у кого не было. Жаль, российским труппам есть что показать.
Татьяна Ратобыльская


P.S. Елены Кулагиной

 Елена Кулагина, безусловная прима Пермского балета, из международных титулов которой более всего идет balerina-assoluta - на французский манер, попрощалась со своим зрителем и покинула сцену. Она протанцевала ровно четверть века, успела встретиться в театре с репертуаром Николая Боярчикова, Георгия Алексидзе, Владимира Салимбаева, вела всю классику и все балеты Баланчина, на многочисленных гастролях Пермского театра за рубежом неизменно получала признание как международная звезда.
Кулагина окончила Пермское хореографическое училище по классу легендарной Людмилы Сахаровой и взяла все, что отличало ее не менее именитых предшественниц - безупречную чистоту классического танца, техническую виртуозность, культ музыкальности, высокий прыжок, апломб и стремительные вращения. Среди первых и наиболее запомнившихся работ Елены - Маша в «Щелкунчике» Чайковского-Вайнонена и Фригия в «Спартаке» Хачатуряна-Салимбаева. Маша была классична в традиционном, но не всегда доступном вчерашним ученицам понимании роли: она начинала историю очаровательной маленькой девушкой, потом - через сон, полный таинственных предчувствий, менялась, становилась другой, и в этом умении меняться на протяжении и истории, и роли угадывался талант актрисы, для которой танец - есть пластическая транскрипция жизни души.
Фригия в «Спартаке» —талантливом и, увы, не сохраненном спектакле Владимира Салимбаева, вышла у Кулагиной, как ни парадоксально, продолжением первой роли - Маши, Она, как и Маша, появлялась на сцене совсем девочкой, как и Маша переживала первую влюбленность, как Маша становилась на защиту своей любви, но любовь теряла. При всей  разности обстоятельств и несхожести красок, при    разности самого музыкально-пластического строя партий Кулагина находила в «Щелкунчике» и «Спартаке» общее, исподволь формируя важную для себя тему - тему женской любви, которая бывает и робкой - и сильной, и нежной - и жертвенной.
 Драматический тон, взятый с самого    начала, так или иначе «подзвучил» все творчество Кулагиной, в «Дон-Кихоте» при всей бравурности танца ей ближе оказывалась сцена «Сна», в «Лебедином озере» лирика пронизывала черное па-де-де, абстрактность «Шопенианы» мерцала жемчужно-серой гаммой высветленного минора.
В балеты Баланчина, которые на Пермской сцене осуществляли американцы Мария Каллегари и Барт Кук, Кулагина вошла в пору зенита - торжественно остраненная, таинственно неприступная, беспредельно созвучная музыкальному тексту, интерпретированному в танец. Изысканность и искусность балеринской партии у Баланчина присваивалась Кулагиной с олимпийским хладнокровием, но она не казалась при этом ни сухой, ни академически прямолинейной.

Балеринские партии Баланчина Кулагина брала королевской осанкой, и даже Сомнамбула ее казалась королевой, познавшей тайны инобытия.
От маленькой Маши, беспечной Авроры, влюбленной Фригии Елена Кулагина пришла к безымянным королевам царства Баланчина, пришла зрелой и неподражаемой Балериной, познавшей, как кажется, все без исключения тайны танца. На этом закончила и с этим отправилась в другую жизнь: сразу после завершения сценической карьеры Елена Кулагина открывает в Перми частную балетную школу. И этот ее P.S. похож одновременно и на восклицательный знак, и на пролог, за которым - вереница новых глав.

Сергей Коробков
12
В Московском государственном университете Культуры и искусств состоялись Класс-концерт и показ студентов Кафедры классического танца, посвященные десятилетию ее существования. Кафедра была образована в 1999 году и заведует ею замечательный педагог, в прошлом известная балерина, профессор Елена Львовна Рябинкина. Здесь готовят специалистов по двум направлениям: «Народное художественное творчество» и «Искусство хореографа». По окончании университета выпускники кафедры приобщают детей к миру танца в школах искусств. В этом году их количество пополнится еще на двенадцать человек.
главная