Разделы:
Адрес редакции:
129110, Москва, Проспект Мира, дом52/1. 
Тел./факс: (095) 288-2401 
Тел.: (095) 284-3351
This site best viewed with I.E. 5.0 or higher, 1024/768 resolution.
(C) Copyright by Ballet Magazine, 2000. 
Design by L.i.D.

 Линия - 2008
 ЛИНИЯ. Журнал «БАЛЕТ» в газетном формате.
№ 10/2008
Этюд о полете
«Щелкунчик» Плетнева, Табакова и Леоновой: полет для души с оркестром, чтецом и балетом

Люблю балет. Устремленные ввысь фигуры танцовщиков - не только протест по адресу чуждых левитации законов
повседневности, они - мобилизационный вызов каждому, не потерявшему способности летать во сне.
Подобные богам, нисходят к нам войска прекрасного - шуршащие тюниками, затянутые в колеты. Они - насельники субтильных пленок бытия, их юность не является случайным быстропроходящим свойством. Нет, молодость танцовщика - константа, атрибут сверхчеловека.
Знаете, почему я люблю балет? Потому что те, что его воплощают на сцене, не лишены ничего человеческого, но, кроме того, обладают отчетливо видимой иномирностью. Они - последние, несущие в наше время упадка послание о небесах.
Нет, наверное, не так стоило начинать рассказ о детях Академии хореографии, но что, скажите, делать, когда слова о технике прыжков и чистоте различных па не кажутся достаточными, чтобы выразить восторг, которым нас одаривают мальчики и девочки из младшей группы русского балета при встрече с ними?
И все же... беден наш язык, сползает вниз - и вот уже поэзия отступает перед репортажностью.
Событие, которое я взялся отразить, из тех, что называют знаковыми. Которые случаются не ежедневно, как ни хотелось бы нам этого.
Двенадцать лет назад воспитанники Московской академии хореографии исполнили «Щелкунчика» в сопровождении оркестра, которым дирижировал Михаил Плетнев. Не знаю (и уточнять не хочу!), было ли то выступление разовой акцией или традиционной формой предновогодней отчетности - не в ушедшем дело. Но знаю, что вот уже более десяти лет тот концерт относился к разряду легенд, столпов мифологии балета - искусства, которое интегрирует в себе весь мир и которое более истинно, чем видимая нам реальность. Которое - точка сборки всей нашей культуры.
Михаил Плетнев за прошедшие годы достиг статуса мегазвезды. Уже само его присутствие за пультом возглавляемого им Российского национального оркестра способно обеспечить высочайшей маркировкой во всемирной табели о концертных рангах исполнение без скидок популярнейшего произведения Чайковского. Маэстро удалось заставить нас переживать «Щелкунчика», переживать музыкальную историю расставания с детством как личную драму каждого. Неистерично, по-мужски спокойно и твердо Плетнев провел сидящих в зале по лабиринтам памяти, чтобы ввергнуть в катарсис в кульминационном па-де-де и разрешить светлую грусть оптимизмом в апофеозе. 
Трепетно, но мощно.
Читающий текст Олег Табаков был на высоте не только в прямом смысле слова - на галерке. Его смирения хватило, чтобы не допустить растиражированных интонаций кота Матроскина в свою скромную роль в общей ткани музыкально - хореографического повествования.
А что же дети?
Не обижайтесь на меня, но я порой забывал об оркестре. Не знаю уж, кто был главным в этот вечер - Михаил Плетнев со своим оркестром или Марина Константиновна Леонова, руководящая из-за кулис вверенными ей силами. Скажу лишь, что удовольствие от выступления воспитанников академии я получил такое, что удается пережить нечасто.
Глупость говорят, утверждая, что ребенок играет. Ребенок живет в игре, органично существуя в том пространстве, для которого мы, взрослые, придумываем церемониал. Мы вводим себя в священную игру сверхусильно, скорее разумом, нежели эстетическим инстинктом понимая, что внетелесная полетность, условность, символизм - та необходимость, что не позволяет сердцу прозябать в обыденнм «здесь и сейчас». Об этом напоминаю не я - сама Русская Терпсихора складывает из каллиграфии танца юных слова - послания отнюдь не только о себе - она в первую очередь поет о духе и душе.
Подобно тому, как сдержанно вел оркестр Плетнев, не скатываясь в сентиментальность, не позволяя психике перекричать пневматику, дисциплинированно и собранно вели себя молодые артисты. От самых маленьких - солдатиков в сражении с мышами - до почти уже взрослых - исполнительниц дивертисментных номеров - все были на месте, каждый и каждая были «прекрасны, как выстроенное к
битве войско».
Мощь русского балета и трепет от прикосновения к его величию - вот источник того напряжения, которое заполняет смысловое поле между сценой и залом.
Выделять кого-то не хотелось бы. Достоин любви каждый. Однако соображения педагогики отступают, когда мы касаемся балета. Вернее, привычная педнаука склоняется перед метафизикой «учительства классического танца», настроенного на иерархию - ведь иерархична и сама наша культура. Поэтому и заостряется внимание всегда на балерине. Поэтому и выдвигает сам спектакль на авансцену лучших. Не абсолютно лучших, а максимально нужных в данной точке бытия.
Ее зовут Даша Хохлова. Она из класса Елены Александровны Бобровой. Девочка обаятельна, эмоциональна, красива. Уже сегодня она - актриса. У нее удивительные по чистоте линии, графика ее движений завораживает. В ее арсенале нет ни одного случайного жеста. Каждая ее поза эстетически значительна не в общих терминах танцевального искусства, а в персональном проявлении. Она органична на сцене и хотя мне довелось увидеть ее пока лишь в роли Маши из вайноненовского «Щелкунчика», убежден, что гармония с другими персонажами - задача не из невыполнимых для Даши. Искренне желаю девочке самого лучшего будущего. Тем более что ее профессиональное и человеческое взросление предполагает и преодоление некоторой угловатости в работе фантастически изящных рук.
Визуальный комфорт не нарушил партнер Дарьи Хохловой Егор Евланов (педагог - Леонид Тимофеевич Жданов). И пусть не обижается юноша на мою скупую оценку его вклада в спектакль: я отношусь к тому мракобесному стану балетоманов, которые считают, что для мужчины в балете главное качество - поддержать солистку. И вообще, не раздражать, привлекая к себе лишнее внимание.

Гениальность, согласно Ницше, вовсе не стремление к первенству. Гениальность - реализация истинности. В ницшеанском смысле, вспоминаемый мною сегодня «Щелкунчик» в парном исполнении Плетнева и учащихся Академии хореографии - гениален без изъяна. Маэстро удалось извлечь из музыки то, что потаенно присутствует в ней, но, к сожалению, не всегда угадывается и артикулируется дирижерами. Танцовщикам удалось воплотить подлинность переживания процесса взросления даже в силу своего пока еще нежного, но уже пограничного возраста.
Но и это не все. Не велика заслуга вовлечь в процесс кого-то в качестве объекта. Наделить субъектностью пассивного созерцателя - вот высшая доблесть искусства.
Знаете, за что я люблю балет?
За то, что, попадая в вихревое поле сверхчеловеческого, которое щедро индуцирует классическая танцевальная сцена, мы сами становимся способны на сверхъестественные поступки.
Не оттого ли я летал вместе со снежинками после лучшего «Щелкунчика» в моей жизни?

Евгений Маликов


Кристина Кретова - волшебная скрипка

Кристина Кретова, которая не только с каждой премьерой, но и с каждым очередным выходом на кремлевскую сцену в рядовом спектакле все больше и больше утверждается в глазах профессионалов и любителей как лидер своего поколения (ей около 25-ти), лавры одной из интереснейших московских прим стяжает неслучайно.
 Вокруг нее нет пиара, она не замечена, как иные из ее предшественниц по балеринской карьере, в светских тусовках, и более того: когда у Кретовой нет спектаклей в ее родном театре «Кремлевский балет», ее нет и в Москве. Для выступления где-нибудь в Якутске, Казани или Уфе она готова выучить новую партию, порой и не главную, и отправиться на гастроли по России с тем же энтузиазмом, с каким другие выезжают в Париж или Лондон. Зато когда Кретова появляется в одной из мировых культурных столиц, там ахают и удивляются, проча новой русской звезде большое будущее. Но ведь так же ахают и в отечественной провинции: Кретова не видит разницы в том, где выступать, и в этом смысле она - настоящий профессионал.   .
В Московской академии хореографии у нее было несколько педагогов - и Людмила Коленченко, и Марина Леонова, и Елена Боброва, в театре она попала в класс Нины Семизоровой, на сцене в первых же партиях показала классическую выучку и возможности к безупречному по технике танцу. Жизнерадостная, бойкая и улыбчивая, юная Кретова попала в Кремле на амплуа инженю-кокет (ее дебют - Эми Лоуренс в детском спектакле Андрея Петрова «Том Сойер»). Тем более что тогда на сцене театра во всю - и по-праву - царила лирическая Наталия Балахничева, рядом с которой любой, даже очень способной артистке необходимо было доказывать право на «дубль». Под руководством Семизоровой Кретова начала осваивать балеринский репертуар и даже - в обход Балахничевой - получила премьеру «Спящей красавицы», на которой и произошло ее рождение как Балерины.
В целом в «Спящей красавице» усилия дебютантки не превосходили канона - каллиграфическое мастерство танцеписания она получила из рук Семизоровой и присвоила себе сразу и обескураживающее легко, если бы ни один фрагмент, который заставил задуматься о том, что Кретова не так проста, как кажется.
В скрипичной вариации первого акта в танце Кретовой родилась музыка, а душа ее начала трепетать так, как будто у ее принцессы отнимают возможность быть счастливой. Вспомнились знаменитые строки Гумилева из его «Волшебной скрипки»: Милый мальчик, ты так весел, / так светла твоя улыбка, / Не проси об этом счастье, отравляющем миры, / Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка, / Что такое тёмный ужас начинателя игры!» И дальше, будто преследуемая солирующей скрипкой, Кретова продолжала, может быть, случайно найденную, но и открытую в музыке - несомненно
- тему: «Тот, кто взял её однажды в повелительные руки,
/ У того исчез навеки безмятежный свет очей, / Духи ада
любят слушать эти царственные звуки, / Бродят бешеные
волки по дороге скрипачей».
В скрипичном solo Авроры Кристина Кретова неожиданно для всех почувствовала свою тему - тему ускользающего счастья, тему призрачности мечты, тему переменчивого хода жизни. Волшебная скрипка дала ее танцу глубину, которая отличает художника от послушного исполнителя. Смею предположить, что в премьерный вечер «Спящей красавицы» и произошло ее рождение, когда содержание уже станцованных и будущих ролей наполнилось содержанием мира. С этим - новым - знанием Кретова вошла в «Эсмеральду», развив в танце гумилевскии «темный ужас начинателя игры». Образ ее Эсмеральды, как это ни парадоксально звучит в применении к масштабам кремлевской сцены, был писан Кретовой из крупных планов, пронюансирован редкими умениями кинематографической актрисы. Отчего воспринимался и шире, и масштабнее постановочно традиционного спектакля. Точнее так: в нехитрой музыке хорошо знакомой и непритязательной балетной истории прорастало звучание солирующей скрипки, взыскующей о любви: «Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам, / Вечно должен биться, виться обезумевший смычок, / И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном, / И когда пылает запад, и когда горит восток». А милая девочка с веселой и светлой улыбкой, бесстрашная виртуозка и вчерашняя инженю-кокет превращалась в Женщину, Героиню, Балерину.
В балете Фигаро
Все, что происходило с Кретовой дальше (порядок дат не важен), подтверждало предположения, что перед нами зарождается, развивается и оформляется творческая биография артистки, которой назначено продолжить редкие традиции московской балетной сцены. Подтверждала и она сама - в «Жизели», «Лебедином озере», «Жар-Птице», но более всего, наверное, в партии Феи Сирени из той же «Спящей красавицы», которую станцевала на Нуриевском фестивале в Казани. Почувствовав охоту к парадоксу, взяла и выучила специально новую партию - новую мелодию, и с этой мелодией художественный мир, ею творимый, стал снова другим и заиграл красками «почвы и судьбы». Кретова из тех балерин-музыкантов, которым нельзя выпускать смычка из рук. Ее «волшебная скрипка» может многое сказать.

Сергей Коробков

Его высота
Исполнилось 75 лет Николаю Борисовичу Фадеечеву, одному из замечательных танцовщиков XX века, ныне - педагогу - репетитору Большого театра России. Вся творческая жизнь Николая Борисовича связана с Большим театром, в труппу которого он пришел сразу после окончания Московского хореографического училища и где танцевал почти четверть века со многими прославленными балеринаими, в том числе с Галиной Улановой и Майей Плисецкой. Среди нынешних учеников Николая Борисовича по театру - Николай Цискаридзе, Андрей Уваров, Сергей Филин и другие.
О Николае Борисовиче «Линия» попросила рассказать народную артистку СССР Марину Викторовну Кондратьеву.
- Я знаю Колю еще со школы. Мы учились в одном классе, поэтому его балетная карьера начиналась на моих глазах. Уже в хореографическом училище мы танцевали вместе «Мелодию» Глюка и еще несколько номеров, «Щелкунчик», будучи учениками, станцевали с труппой Большого театра. Коля был прекрасным партнером, в школе на уроках дуэта все мечтали стоять только с ним. С ним всегда все получалось: и пируэты, и поддержки.
Когда Коля Фадеечев пришел в театр, его сразу взяли в партнеры ведущие балерины. Он был партнером Галины Сергеевны Улановой, в знаменитой поездке Большого театра в Лондон в 1956 году танцевал с ней «Жизель». Англичане его исполнительский стиль оценили очень высоко. Любила танцевать с ним Майя Михайловна Плисецкая, для которой он стал постоянным партнером. Помимо этого Коля был прекрасным солистом - очень легким, с прекрасным прыжком, красивыми линиями, интересным в любых сценических созданиях. Многие удивлялись тому, как этот романтический артист, типичный «принц» мог танцевать «Кармен-сюиту» или «Лауренсию», а он прекрасно справлялся! Был очень красивый, яркий, у него отлично выходили технически сложные вещи.
Я всегда любила танцевать с Колей. Когда я видела, что на афише мы стоим вместе, для меня это было праздником. Мы готовили с ним только одну премьеру - «Каменный цветок» Юрия Григоровича, который тогда еще не был художественным руководителем Большого, работа была очень интересной.
С самого начала, когда мы с Колей только начинали репетировать, он делал мне очень интересные замечания по поводу того, что не каждый может увидеть. А он видел. Впоследствии, когда я уже заканчивала танцевать и мне было не всегда-удобно  просить Марину Семенову со мной позаниматься, я просила репетировать со мной Колю Фадеечева. И когда он решил преподавать, я была очень рада. Всегда, когда видишь его учеников, сразу чувствуешь почерк педагога. Все они естественны на сцене, у них хорошая манера. К нему перешли почти все ведущие танцовщики Большого - Сергей Филин, Андрей Уваров, Николай Цискаридзе, Руслан Скворцов, и мне кажется, что они очень растут.
Очень важно, что в свои семьдесят пять лет Коля нужен театру,
им востребован. Он нужен своим друзьям, близким и, конечно, ученикам. Хочется пожелать ему здоровья, чтобы он подольше оставался в театре и чтобы его ученики были на той же высоте, что и сейчас. 

Марина Кондратьева

 Standing ovation
 Легендарным «Спартаком» Юрия Григоровича завершались гастроли Большого театра в Парижской опере. Спектакль имел ослепительный успех. Триумфаторы - прославленный хореограф и исполнитель главной роли кубинец Карлос Акоста - получили высшую награду публики «standing ovation».
Руководство Большого театра для эффектного финала гастролей в Париже разумно выбрало трехактный балет «Спартак», постановка которого была осуществлена великим триумвиратом (1968) - хореография Ю.Григоровича, музыка А.Хачатуряна и оформление С.Вирсаладзе. Теперь этот шедевр балетного искусства XX века, ставший гордостью Большого театра, должен был предстать как мощный патетический гимн во славу главной труппы России. Но то, что произошло на премьере во Дворце Гарнье, превзошло все ожидания. Избалованная парижская публика обычно не аплодирует по ходу представления. «Спартак» сломал здешние обычаи, и аплодисменты вспыхивали даже при исполнении отдельных танцев и вариаций. После первого акта состоялись театрализованные поклоны, и публика устроила бурные овации, что случается лишь после всего представления.
Необычайно цельный, тщательно и логически выстроенный спектакль пленяет выразительной хореографией и сильной драматургией, красочной музыкой и лаконичным, живописным оформлением. Полифоническое действие балета развивалось поразительно динамично и органично, без пауз для смены декораций. Поэтому большой и сложный спектакль шел удивительно легко, на одном дыхании. Представление с двумя антрактами длилось почти три часа, но они пролетели незаметно. Что и это стало доказательством того, что 40-летний балет вновь обрел молодость.
«Спартак» восхищал высочайшим мастерством молодых и талантливых исполнителей. Труппа Большого театра убедительно продемонстрировала свое великолепие и преданность славным традициям русской балетной школы. Прекрасный кордебалет казался живой пластической короной, в которой, словно драгоценности, сверкали изумительные солисты. Это Мария Аллаш (обольстительная и коварная куртизанка Эгина), Нина Капцова (нежная и хрупкая супруга Спартака), Александр Волчков (красивый и властный генерал Красе), Карлос Акоста (гладиатор Спартак). Этот крепко сложенный кубинец-мулат (премьер лондонского Королевского балета) словно рожден для спектакля Ю.Григоровича. Нет смысл говорить о техническом совершенстве феноменального танцовщика, о его уникальных прыжках и головокружительных пируэтах. Важная особенность его таланта - уникальная артистичность и сценическая искренность. Даже в мельчайших жестах Карлос развивает контрастно глубокую, психологически и пластически напряженную трактовку исторического образа. В жилах танцовщика бурлит кровь героя-бунтаря, унаследованную, должно быть, Карлосом от своей бабушки, которая действительно была рабыней. В спектакле красочно и мощно звучал оркестр «Колонн» под управлением Павла Клинечева.
Заключительные поклоны артистов сопровождались лавиной горячих аплодисментов. Когда же на сцену вышел Юрий Николаевич Григорович, публика устроила ему «standing ovation» - зал встал и зашелся в буре возгласов «браво!». Такого триумфа здесь еще не бывало. Перед вылетом в Москву хореограф сказал: «Я благодарен руководству Парижской оперы и Большого театра за приглашение лриехать сюда в связи с 40-летием спектакля и его показом во Дворце Гарнье. Для меня это большое счастье и высокая честь. Все артисты своим исполнением доставили мне огромную радость. А Карлос Акоста стал одним из самых моих любимых Спартаков!». Компания «Bel Air» сделала видеозапись балета, который будет показан по французскому телевидению на канале «France 2», затем появится и DVD.
Виктор Игнатов
 Tanzpreis 2008 - Джону Нормайеру

Четверть века назад была учреждена немецкая Премия Танца. Торжества по случаю раньше проходили достаточно скромно. Произносились речи, приветствия, зачитывалось почетное свидетельство, вручались цветы. Никакой музыки, никакого балета. Премию Танца в свое время получили Татьяна Гжовская и Грет Палукка, Ханс ван Манен и Морис Бежар, Пина Бауш и Сюзанна Линке. Сейчас вручение Премии Танца в оперном театре Эссена, интенсивно готовящемся превратилось в красивое пышное зрелище, подстать любому кинофестивалю, с выступлением политиков, представителей общественных организаций, знаменитых танцовщиков и хореографов, и главное - с большим гала-концертом, представляющем творчество номинанта. Юбилейную 25 премию Танца вручали второй раз Джону Нормайеру, хореографу американского происхождения, за особо выдающиеся заслуги в деле развития немецкого балетного искусства. Как имя француза Петипа связывают с русским балетом, а имя русского Баланчина - с развитием американского, так и имя американца Нормайера неотделимо от немецкого балета XX века. Три десятилетия руководил Нормайер Гаммбургским театром. Создал свою школу, танцевальный архив и фонд поддержки балета, музей и библиотеку. Немцы совсем не в шутку сравнивают Нормайера с Лессингом: Лессинг в XVIII веке создал в Гамбурге теорию просветительского театра, вошедшую в историю под названием «Гамбургская драматургия», Нормайер развил именно на базе гамбургской труппы целое направление драматического или литературного балета XX века - так называемый «гамбургский балет».
Нормайер начинал в шестидесятые годы как танцовщик в Штутгартском балете у Джона Кранко. Именно драматические хореографии Кранко и произведения Мориса Бежара, как признается сам Нормайер, оказали на него решающее влияние. В творческом списке Нормайера 137 хореографических произведений. Среди них особо выделяется группа религиозно-духовных балетов: трилогия на музыкальные монументальные полотна Баха «Страсти по Матфею» (1981), «Магнификат» (1987) и последняя премьера «Рождественская оратория» (2007), также «Реквием» Моцарта и «Мессиас» Генделя. Нормайеру свойственны как бессюжетные хореографические композиции, разворачивающиеся параллельно симфоническому мышлению Малера или Шуберта, так и биографические портреты, например, посвященные Нижинскому, Шуману, Бежару, или новые интерпретации балетной классики, такие как «Жизель», «Дон Кихот», «Щелкунчик», «Спящая красавица», «Петрушка», «Весна священная», «Жар-птица», понятые хореографом как своеобразная балетная мифология.
Но особенно прославился Нормайер как балетный интерпретатор литературной классики и мифологических сюжетов. Не случайно его называют «энциклопедистом». К его любимым литературным источникам принадлежит Шекспир. Нормайер перевел на язык танца XX века «Гамлета», «Отелло», «Ромео и Джульетте», «Сон в летнюю ночь» и другие творения Шекспира. Он создал свои версии «Медеи», «Парсифаля», «Тристана», «Одиссеи» и «Дон Жуана».Не побоялся ввести в хореографическую драматургию не только «Пера Гюнта» Ибсена и «Чайку» Чехова, но и произведения Тенесси Уильямса и Томаса Манна. К его любимым композиторам, музыку которых он неоднократно использовал в своих балетах, относятся Бах, Малер, Стравинский, Римский-Корсаков, Бернстайн, Хенце, Шостакович, Прокофьев, Шнитке. Нормайера можно назвать не только создателем литературного балета XX века, но и выдающимся музыкальным интерпретатором.
Основу праздничного гала-концерта по праву заняла гамбургская балетная труппа и школа. Рядом с ними сцены и лирические дуэты из разных балетов Нормайера показали танцовщики Королевского балета Дании, артисты Штутгарта и Мюнхена, балета Парижской оперы и Скала, а также балетный дуэт из московского музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Весьма почетно, что российские молодые танцовщики Валерия Муханова и Дмитрий Хамзин были приглашены показать эпизод из «Чайки» Нормайера, премьера которой не так давно и с огромным успехом прошла в Москве. Артисты станцевали на специальном деревянном помосте лирическую сцену из начала балета и покорили зрителей молодостью, острым пластическим рисунком и тонкостью передачи юношеской любви. Не случайно почти все танцовщики, работавшие с Нормайером, подчеркивают его бесконечную любовь к точной детали. Эта детализация чувства в пластическом движении и интенсивность хореографического почерка придают балетам Нормайера неповторимую современность, свежесть и чувственную остроту.
Если в первой части ретроспективного гала-концерта доминировали лирические, отчасти ностальгические эпизоды из балетов «Yondering», «Yesterday», «Дама с камелиями», то после антракта в выбранных эпизодах накапливались драматические и трагические элементы. Здесь рядом с «Чайкой» можно было увидеть трагическую сцену из «Сильвии» в замечательном исполнении французского дуэта Л. Пуйоль и М. Легри, или сцену насилия из «Трамвая «Желания» на музыку Прокофьева в исполнении мюнхенских артистов, или мужской дуэт из «Опуса 100 -для Мориса» в исполнении гамбургских танцовщиков.
Хотя Джон Нормайер и пошутил по поводу того, что на него в последнее время посыпались юбилейные награждения (недавно ему вручали музыкальную премию Караяна, а Гамбург объявил его своим Почетным гражданином) - значит, мол, становишься старым, на самом деле, это замечательно, когда слава и признание приходят к художнику при жизни.

Татьяна Ратобыльская

  Место Петипа
Петербургский фонд Фаруха Рузиматова объявил конкурс на проект памятника Мариусу Петипа
Великий хореограф до сих пор не увековечен в формате памятника, - это несправедливо. Самый русский француз создал классический балет в том виде, который до нефти и газа был самым востребованным экспортным продуктом Российской империи. Почему такая личность до сих пор не заинтересовала никого из скульпторов или художников - загадка. Нынешний конкурс проектов памятника Петипа эту загадку, кажется, успешно разгадал. Изгнанному на старости лет из театра Петипа от дирекции императорских театров, понятно, ничего не светило. Затем современность отодвинула в сторону историю, а исполнители, как водится, затмили авторов. Производились фарфоровые фигурки Анны Павловой или Тамары Карсавиной в ролях, Янсон-Манизер лепила Уланову и Дудинскую, Фонвизин рисовал Семенову, Сенаторский делал зарисовки спектаклей Кировского театра, Косоруков - балетные наброски в Большом. Но и это растаяло в небытии. Вместе с программами установки бюстов Героям Социалистического труда, звания каковых полагались практически всем признанным балетным персонам советской эпохи.
Нынешние господа скульпторы от театра «страшно далеки». Авторы современных проектов - все до единого - впечатлялись не живым спектаклем, танцевальным движением, а попавшимися под руку фотографиями. Нелепо пытаться понять, что такое танец по постановочным сюжетам исторических фото,
набору застывших поз, удобных для фотофиксации, или снимкам, запечатлевшим экстремальные достижения современной балетной акробатики. Но вряд ли такой неожиданный и точный памятник, как знаменитая Русалочка, Эдвард Эриксен мог придумать, имея смутное представление о творчестве Андерсена (как, впрочем, и без хорошо знакомой модели - жены-балерины). В художественных учебных заведениях есть специальные практики на конезаводах, где учатся рисовать скакунов в движении - в целом виде и по частям. А наблюдений за мимикой - на репетициях драматических, осмысления движения тела в пространстве - в балетном классе и тому подобной практики явно не хватает (вот задумают памятник Лопаткиной или Аршавину - тоже изобразят «взгляд и нечто»?). Даже пытавшиеся войти в тему авторы проектов не слишком представляют себе, кто такой этот Петипа, не знают, какие спектакли он поставил, как в них танцевали. И что в нынешних постановках от него, а что - наслоения времени. Если организатор конкурса Фарух Рузиматов помянул, что в детстве изображал поваренка в «Дон Кихоте» - спектакль тут же записали в актив Петипа, позабыв про Александра Горского. А про «Раймонду» никто не сказал - про нее и не вспомнили. Для увековечивания дежурных ляпов, вроде танцев Одетты, поставленных Львом Ивановым, Солора в сочиненной Чабукиани вариации или па де де Авроры и Дезире, дополненного Константином Сергеевым, представлено несравнимо больше, чем действительных достижений великого хореографа. В результате на выставке представлены бюсты, фигуры в рост - на постаменте и без, настенные барельефы, пристенная стела, даже резная дверь (?). А выбрать нечего. Наверное, уместнее было бы не следовать повальной моде на конкурсы, а предпринять целевой заказ. Причем подготовив как исходный материал, так и пожелания. Вот сказал же Рузиматов, что исключает возможность установки обычного бюста, - и развивали бы мысль дальше. К тому же неприлично «наше все» как бедного родственника задвигать в тесный угол за Александрийским театром, по соседству с серым управлением железных дорог и постоянной стихийной парковкой. Здесь, конечно, вход в Театральную библиотеку - некогда Дирекцию Императорских театров, но теперь он не «акцентирован» в пространстве. И знаменитая улица Росси рядом, но все же за углом. Вполне можно было поискать место презентабельнее. Правда, скульптуру Улановой работы Янсон-Манизер тоже смогли приютить только во дворе Вагановской академии. И парковку возле Мариинского театра (через дорогу от памятника Глинке, некогда передвинутому в сквер у консерватории) потеснили ради шатра пивнушки, но не ради Петипа, хотя он приносит балету, и Мариинскому в частности, доход несравнимо более ощутимый - не только материальный.
Ирина Губская

Бенефис Николая Цискаридзе
«Бенефис» - слово, рефлексирующее XIX веком. Тогда подобная театральная форма была частой и давала возможность артистам не только полнее выразить себя, утолив творческие амбиции, - не менее, если не более важным, было материальное подспорье бюджету, так как вырученные от бенефиса средства шли персонально бенефицианту.
В наше время бенефисы уступили место творческим вечерам, однако, как оказалось, хоть и изредка, но возвращаются на подмостки, во всяком случае названием театрального действа.
Бенефис премьера главного театра страны - народного артиста России, лауреата Государственных премий, обладателя множества других премий и наград Николая Цискаридзе привлек публику не только громким именем артиста, но и роскошными большими афишами, расклеенными по городу, и ными растяжками-баннерами на фасаде Большого театра.
Входя в зал, публика могла приобрести полиграфический шедевр - посвященный событию буклет, который вызвал восхищение и тем, что отразил не только творчетво Николая, но и благородно выделил в отдельную брошюру имена участников концерта. 
На своем бенефисе Цискаридзе себя не «поберег», посвятив выступление своим педагогам, и первой в почетном ряду стояла Марина Тимофеевна Семеновой, с которой Цискаридзе связывает духовная близость. Этой выдающейся исполнительнице партии Никии в была посвящена картина «Тени». Конечно, личное дело каждого человека, кому посвятить свой труд, свой  талант.  Но поскольку выделялась высоконравственная тeма благодарности ученика педагогу-наставнику, то с неменьшим      основанием Николай мог бы отвесить поклон в сторону Виктора Барыкина, с которым когда-то подготовил партию  Солора.
Похоже особого волнения артист в этот вечер ни  испытывал, и от серьезной травмы, к счастью, оправился: танцевал не хуже и не лучше обычного. А танцу Николай всегда отдается самозабвенно, продумывая образ вплоть до внешних деталей.
Цискаридзе предъявил свой «фирменный стиль»: академическую культуру танца, индивидуальную манеру рук, когда кисти играют некую игру в вычурном рококо, и хореографических линий, ответственных за то, что ни одно pas не исполняется в «простоте душевной». Цискарид. всегда стремится заполнить все пространство собственной индивидуальностью, сфокусировать на себе   зрительское внимание, не оставляя никаких надежд партнерам. Ныне это оказалось более оправданным, и герой вечера энергично летал в jete en tournant, закручивал головокружительные chaine a'la Чабукиани и, вызываемый бурными аплодисментами многочисленных поклонников, выходил к  авансцене с лучезарной улыбкой , ощущением собственной  значимости и царственного величия 
Второе отделение было отдано дивертисменту, в котором приняли участие.коллеги Цискаридзе по театру. К Никии Галины Степаненко прибавились Раймонда Надежды Грачевой, де Бриенн Руслана Скворцова, персонажи Марии Аллаш, Елены Андриенко, Светланы Лунькиной, Анастасии Горячевой, Сергея Филина, па-де-де  Д.Обера-В.Гзовского исполнили Мария Александрова и Артем Овчаренко - молодой танцовщик, которого Николай Цискаридзе опекает в качестве педагога, и уже привел к победе на конкурсе «Арабеск -2008».
Сам Николай исполнил хореографическую миатюру «Нарцисс»  Н. Черпнина - К.Голейзовского. Это произведение было некогда показано артисту Владимиром Васильевым, а ныне посвящено танцовщиком Галине Улановой, которая, приложила руку к работе над образом. Эту памятную репетицию запечатлела для истории фотокамера.
Нарцисс близок душе интерпретатора, хотя маститому артисту все труднее убеждать в искренности  и наивности своего персонажа-отрока, сначала по-детски открывающего мир, затем вступающего с ним в неразрешимое противоречие и превращающегося в хрупкий цветок.
Венчал вечер балет Ролана Пети «Пиковая дама» на музыку Шестой симфонии П.И.Чайковского с посвящением нынешнему педагогу-репетитору бенефицианта - Николаю Фадеечеву. Этот спектакль действительно является едва ли не лучшим в обширном репертуаре Николая Цискаридзе. Германн-Цискаридзе и Графиня-Илзе Лиепа – сильнейший дуэт двух противоборствующих миров. Палитра страстеи столь богата и убедительна, что простительными становятся издержки мимики, незаметными погрешности техники.
В самом финале вечера на сцену вышли все его участники. По виновнику торжества дали залп цветами из зала, окружившие героя дамы в вечерних платьях от кутюр заставили затосковать по утраченному XIX столетию - когда хореографическое искусство было на неоспоримой художественной вершине.

Александр Максов

Женщина века
Марина Семенова родилась, когда были живы Петипа, Скрябин, Блок и Врубель. Набрала силу, когда творили Фокин, Рахманинов, Цветаева и Малевич. Она, безусловно, женщина столетия, как Грета Гарбо и Марлен Дитрих. С тем счастливым отличием, что по сей день здравствует. О ней написано множество восторженных слов, но, пожалуй, никто не знает Марину Тимофеевну лучше ее дочери - тоже балерины и педагога, заслуженной артистки Екатерины Аксеновой: «Для меня мама - абсолютный авторитет в педагогике и репетиторстве классического танца, - сказала «Линии» Екатерина Аксенова. - Я всю жизнь учусь у нее. Она абсолютно честна в жизни и творчестве. Если человек ей нравится или не нравится, она говорит об этом совершенно откровенно. И какие-то родственные и прочие отношения здесь роли не играют. Если бы она видела, что я плохо учу, в жизни не подпустила бы меня к своему залу. Однажды она уехала в длительную командировку с Большим театром и свой педагогический курс в ГИТИСе оставила на меня. Приезжает, дает урок и говорит: «Ну что, молодец, не испортила». Для меня это была высшая похвала. С днем рождения, мама!».
«Линия» присоединяется к поздравлениям в адрес великой балерины и желает Марине Тимофеевне счастья и благополучия.

Светлана Наборщикова
 Якутская весна

В Якутск, куда Правительство обещает, наконец, провести железную дорогу и тем самым связать его с Большой землей, пока «только самолетом можно долететь». Что отнюдь не означает культурной оторванности столицы республики Саха, как не означает и того, что ее жители хоть сколько-нибудь ущемлены и в информации, и в возможности видеть и знать то, что происходит в мире искусства и культуры. Северный климат и географическая удаленность от городов-милионников (самый ближний - Новосибирск) никак не сказываются на культурной просвещенности здешнего населения.
Пример тому - фестивали классического балета «Стерх», которые проходят в Якутске раз в два года, и нынешний - пятый по счету - был посвящен 60-летию якутского балета и представил радушной и заинтересованной якутской публике новые имена.
Вместе с крепкой и стабильной местной труппой, в которой мастерством и профессионализмом выделяются Г.Дулова, Е.Тайшина, Н.Корякина, А.Санникова, Д.Дмитриев, Р.Хон, А.Попов и талантливая молодежь - выпускники местного хореографического училища под художественным руководством Н.Посельской, в течение шести       вечеров на сцену Республиканского театра оперы и балета имени Д.К.Сивцева - Суоруна Омоллона выходили артисты, которые ни разу не были на «Стерхе» и знакомство с которыми составило основную интригу юбилейного феста. Мария Аллаш и Владимир Непорожний из Большого театра привезли фрагменты из спектаклей Ю.Григоровича «Легенда о любви» и «Спартак», они же вели главные партии в «Шопениане» и «Лебедином озере», постановку которого Григорович осуществил в Якутске несколько лет назад. Елена Князькова и Даюн Инь, представлявший Краснодарский театр балета, помимо исполнения в гала-концертах дуэта из балета «Золотой век» выступили в «Ромео и Джульетте» (также в версии Ю.Григоровича), а на «Дон-Кихот» худрук фестиваля Наталья Садовская пригласила солистов Национальной оперы Украины Татьяну Голякову и Сергея Сидорского.
Без балетных «хитов», понятное дело, ни в одном из трех гала обойтись не удалось, и все-таки программы поражали не только соразмерностью частей и логикой контрастов, но и высоким уровнем вкусовых притязаний: Голякова и Сидорский специально для фестиваля выучили дуэт из «Манон» К.Макмиллана и па де де из «Сильвии» Ф.Аштона, станцевав и то и другое изысканно и безупречно,
вдохновенные М.Рудина и А.Насадович привезли из Екатеринбурга «Шехеразаду» М.Фокина и «Сотворение мира» Н.Касаткиной и В.Василева, А.Суродеева и Р.Савденов из Казани - «Барышню и хулигана» К.Боярского, Е.Кузьмина и Ю.Ананян - сцены из «Красной Жизели» и «Русского Гамлета» Б.Эйфмана.
На шесть дней Якутск превратился в настоящую балетную столицу, залы были переполнены, концерты длились почти заполночь, дожди из цветов, кажется, не останавливались ни на минуту. И казалось, что свой старт настоящая весна берет именно здесь, на далеком Севере, которому не страшны никакие расстояния.

К.С

Катя и  Володя
В Большом театре завершился фестиваль, посвященный 50-летию творческой деятельности Екатерины Максимовой и Владимира Васильева
Когда говорили «Катя и Володя», - всем сразу становилось понятно, о ком идет речь. Более известной пары в Советском Союзе просто не было. Даже Бежар дарил им свои балеты. А зрители задыхались от восторга, когда видели знаменитую бежаровскую «Ромео и Юлию» в их исполнении. Одноклассники - в 1958 году они одновременно окончили Московское хореографическое училище и почти сразу образовали в Большом «золотой дуэт» - вошли в легенду.
«Они вместе уже лет шестьдесят, ведь знакомы еще с училища, - рассказывает близкий друг семьи артист Федор Чеханков. - Счастье, что они встретились и стали парой. Когда они выступали, то играли как глубочайшие, великие драматические артисты. В каждом движении Володи было столько эмоций и экспрессии, что Галина Сергеевна Уланова, впервые увидев его, 18-летнего, захотела танцевать с ним «Шопениану». А ведь ей было 48 лет! Я видел тот спектакль, и это незабываемо. Поженились Катя и Володя после съемок в рекламном советско-французском фильме, который с нашей стороны делал Вася Катанян, мой друг, лауреат Ленинской премии. Потом они поехали в свадебное путешествие в Париж».
«Когда в 1961 году вышел на экраны фильм «СССР
- с открытым сердцем, - говорит о начале своей жизни
с Максимовой Владимир Васильев, - премьера должна
была состояться не в Москве, а в Париже на Елисейских полях. Главными героями выбрали молодых танцовщиков Большого театра. И вот на их взаимоотношениях, на их увлеченности - сначала, а потом и на их любви строился фильм. На самом деле это была чистейшей воды реклама замечательной, оптимистичной, не омраченной никакими обстоятельствами жизни в СССР
Но закончились эти съемки тем, что мы расписались в
загсе за два дня до отъезда на премьеру. Что дало повод журналистам написать, что герои фильма приехали
в свое свадебное путешествие в Париж. Париж стал
для нас, конечно, откровением!» «Денег нам за это не
платили, - вспоминает Екатерина Максимова. - Сначала я,
приехав в Париж, расстроилась. Потому что посмотрела
на витрины, и много чего захотелось. А потом поняла
- Господи, какое счастье, что у меня не было денег, потому что я обязательно в магазины бы побежала. Тогда еще было принято всем подарки привозить и пришлось бы соображать, что делать! А тут у меня не было никаких соблазнов. Тратили время на совершенно другие вещи. Мы были там пять дней. Много посмотрели, много гуляли!» С тех самых пор они вместе.
Чтобы отметить полвека творческой жизни, для юбилея в Большом выбрали четыре балета, в которых блистала эта всемирно известная пара: «Дон Кихот», «Щелкунчик», «Жизель» и «Анюта». Открывший фестивальный марафон балет «Дон Кихот» ждали с нетерпением, поскольку выступали в нем известная ученица Екатерины Максимовой Галина Степаненко и юное дарование Большого театра Иван Васильев. Его еще называют Васильевым-младшим, но к Владимиру Викторовичу Васильеву юниор родственного отношения не имеет, хотя отец у него тоже Владимир Викторович - вышедший в отставку офицер. Дуэт Степаненко - Васильев сложился и потряс публику еще на гала-концерте к столетнему юбилею Марины Семеновой и чем-то напомнил дебют другого «золотого дуэта» столетия - встречу совсем юного Рудольфа Нуреева и собиравшейся было оставить сцену Марго Фонтейн. Тогда их встреча продлила творческую жизнь великой балерины на двадцать лет. В фестивальном «Дон Кихоте» опытная прима и принятый в театр из минской школы
вундеркинд (он в два раза младше своей именитой партнерши) выступили на равных и предъявили слаженный диалог,
который отличался не только обменом техническими трюками, но и актерским взаимодействием. Васильев показал, что мастерство поддержек у него от спектакля к спектаклю прогрессирует, но, как всегда, подводит чистота классического танца. Кроме того, в вариации заключительного па-де-де, казалось бы, не представляющей для него никаких проблем, он допустил несколько ошибок. Танец Степаненко чем дальше, тем больше приобретает законченную и совершенную форму. Законченности и совершенству нисколько не мешает игривая кокетливость ее Китри, которая буквально на глазах, по ходу спектакля, обретает черты изысканного  шарма. В показанном на другой день «Щелкунчике» еще по школьному, с помарками, но вместе с тем и с большой грациозностью, отличавшей танец, дебютировал ученик Николая Цискаридзе Артем Овчаренко.

Сам Цискаридзе в тот же день вводил в «Жизель» как партнер другую максимовскую ученицу Анну Никулину. Балет показали в редко идущей сейчас редакции самого юбиляра, поставленной им в бытность руководителя Большим театром. Ему же принадлежит хореография балета «Анюта», в котором в роли Петра Леонтьевича Владимир Викторович вышел на сцену собственной персоной. В партии Анюты впервые выступила еще одна ученица Максимовой - Марианна Рыжкина. Завершился фестиваль грандиозным гала-кон-
цертом, в котором для легендарной пары танцевали не только лучшие солисты Большого, но и звезды мирового класса. К таковым по праву можно отнести и Эммануэля Тибо, который вместе с Мириам Улд-Брахам поразил чистотой и академичностью танца в «Классическом па-де-де» в хореографии Васильева. Собственно, почти вся хореография первого отделения гала-концерта принадлежала юбиляру и хорошо известна поклонникам творчества легендарного дуэта. Рахманиновскую «Элегию» Марианна Рыжкина танцевала с фактурным солистом Римской оперы Джузеппе Пиконе. Правда, этот дуэт нельзя назвать хорошо срепетированным. Сказался лимит времени, отведенный на репетиции с зарубежными танцовщиками, приехавшими на фестиваль в последний момент. Не впечатлили ни выступление Морихиро Иваты в вариации Иванушки из балета в хореографии А.Радунского «Конек-Горбунок», когда-то восхищавшей зрителей в исполнении Васильева, ни адажио из балета
 «Макбет», со страстью и трагизмом станцованное Светланой Захаровой и Андреем Уваровым; ни мировая премьера номера «Alter ego», поставленного Васильевым специально для вечера с учетом уникальных данных Николая Цискаридзе и Артема Овчаренко; ни «Ноктюрн» в его же хореографии от Анны Никулиной и Виталия Биктимирова.
Зато к безусловным удачам отнесем показанный Галиной Степаненко и солистом Парижской оперы Алессио Карбоне отрывок из балета «Фрагменты одной биографии». Тут сошлись изысканность французского танцовщика и сдержанная страстность звезды Большого. Многих зрителей «уложило в нокаут» исполнение почти пятидесятилетним Владимиром Деревянко и его партнершей Кандидой Соррентино из театра Комунале (Флоренция) фрагмента балета «Паганини». До сих пор находящийся в отличной форме, без преувеличения уникальный танцовщик сыграл, по сути, целый спектакль в спектакле, нарисовав трагический портрет «проклятого музыканта». Контрастом к «Паганини» стал знаменитый шуточный номер Тома Шиллинга «Матч», столь популярный когда-то в исполнении самих юбиляров. На этот раз забавное соревнование-соперничество на теннисном корте устроили Наталья Осипова и Руслан Скворцов.
Вступать в сравнение с легендой всегда опасно. Отважившиеся на сравнения танцовщики нисколько не проиграли. С интересом смотрелись и отрывки из полузабытых балетов - таких, как «Гусарская баллада» в хореографии Д.Брянцева. Поручика Ржевского представил статный Александр Водопетов, Шурочку - Ксения Керн. Вариацию из
«Лауренсии» виртуозно станцевал Андрей Болотин. Ну а финальные «хиты» гала - «Лебедь» Сен-Санса, без вдохновения, но стильно и с декадентским изломом исполненный Ульяной Лопаткиной, и адажио из
балета «Спартак», уверено сделанное буквально за одну репетицию Иваном Васильевым и никогда ранее не танцевавшей с ним в этом балете Марианной Рыжкиной, публика встретила на «ура». Порадовалии номера Голейзовского «Нарцисс» и «Мазурка», в которых очаровали
обаятельный Денис Медведев и резвая Анастасия Горячева. Правда,с показанными на экране кинофрагментами из балета Голейзовского «Лейли и Меджнун» никто соперничать не решился, поскольку повторить Владимира Васильева в этом балете вряд ли возможно. Такой танец кажется не реальным, такой танец потрясает и сегодня. Собственно, предъявление этого кинодокумента на гигантском заднике-экране
Большого театра, который в течение всего гала высвечивал картины юбиляров, служа фоном выступающим, можно назвать главным впечатлением вечера. 

Павел Ящвнков.
главная