Разделы:
Адрес редакции:
129041, Москва, Проспект Мира, дом52/1. 
Тел./факс: (495) 684-3351 
Тел.: (495) 684-3351
This site best viewed with I.E. 5.0 or higher, 1024/768 resolution.
(C) Copyright by Ballet Magazine, 2000. 
Design by L.i.D.

 Линия - 2009
 ЛИНИЯ. Журнал «БАЛЕТ» в газетном формате.
№ 01/2010
Под сводами Notre Dame de Paris
Ровно на месяц опередил Музыкальный театр им. К.С.Станиславского и Вл.И.Немировича-Данченко премьеру «Эсмеральды» в Большом. Хитроумные менеджеры музтеатра противопоставили запланированной главной балетной премьере года с реконструкцией хореографии Мариуса Петипа
возвращение не менее легендарного спектакля – «Эсмеральды» Владимира Бурмейстера. Один из  основателей музтеатра создал ее в 1950 году, и наряду с «Ромео и Джульеттой» Лавровского его версия стала одним из раритетов эпохи драмбалета. Некогда жаждущих увидеть легендарный спектакльсдерживала конная милиция.
Всего лет пять шедевр советских времен отсутствовал в репертуаре. Однако в связи с премьерной шумихой вокруг реконструкции в Большом, в музтеатре решили не отставать и дали в афишу тоже название. Тем более что наряду с современными хитами западных хореографов, каковые театр
активно добавляет в свою копилку, сейчас особым спросом пользуется и соцреалистическая продукция. Угадав веяние времени, возобновление решили подать как премьеру. Благо почти не выпадавшая из репертуара постановка передавалась исполнителями что называется «из ног в ноги» и потому дошла до наших дней почти в неприкосновенности.

Команда во главе с руководителем возобновления балетным худруком Сергеем Филиным, взявшись за дело, мало что изменила. Разве только тройке «королей» парижских нищих (Илья Урусов, Сергей Мануйлов и Дмитрий Романенко
изрядно украсили спектакль своими прыжками)
реконструировавший оформление Валерий Левенталь водрузил на голову дурацкие колпаки. В остальном все осталось попрежнему.
Известный сюжет о любви уродливого горбуна Квазимодо (Антон Домашев) и маньяка-архидиакона Клода Фролло (Виктор Дик) к красавице Эсмеральде здесь трансформировался
в «love story» роковой цыганки и потерявшего от нее голову капитана королевских стрелков Феба.
Последний предпочитает, однако жениться на девушке благородных кровей Флер де Лис (Наталья Сомова).
Как и предписано соцреалистическим каноном, народные массы, составленные в спектакле из черни с парижских улиц, создают «революционную ситуацию» прямо по Карлу Марксу.
Возлюбленный Эсмеральды капитан Феб изображен распущенным представителем высшего сословия и отъявленным негодяем. Так что балет, впервые созданный Жюлем Перро еще в 1844 году в Лондоне, активно переделан в строгом соответствии стилю советского времени и сюжету романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери».
У Эсмеральды, похищенной цыганами в младенчестве, согласно роману появляется мать. Впрочем, тут Бурмейстер, как и в остальном, позаимствовал идеи у Горского, балет которого
(созданный хореографом для Большого театра еще в 1902 году) так и назывался «Дочь Гудулы». Роль Гудулы, сошедшей с ума после пропажи ребенка, на премьере с драматическим на-
пором исполнила Инна Гинкевич.
Несмотря на прошедшие почти шестьдесят лет со времени создания, балет нисколько не устарел и не утратил своего очарования. А благодаря мастерски сделанным готическим декорациям Александра Лушина, смотрится прямо как голливудская мелодрама.
Главные роли Филин отдал ведущим солистам театра. Переехавший в Москву в прошлом сезоне из Швейцарии Семен Чудин, бывший солист одной из лучших европейских трупп
(«Цюрих балет» Хайнца Шперли), успешно прижился в Музтеатре и преуспел в навыках драматической игры, основанной на заветах классиков, чьи имена красуются в названии театра.
Сцена, когда аристократ сталкивается с идущей на эшафот Эсмеральдой, погрузила видавший виды зрительный зал в гробовое молчание. Хотя изысканности Георги Смилевски, вышедшего в той же партии во втором составе, Чудину явно
недостает.
Эсмеральда – коронная и любимая как для Наталии Ледовской, так и для Натальи Крапивиной (второй состав) партия. Две одинаково яркие балерины, хотя и разными красками на-
рисовали образ героини, как писал Бурмейстер, «проносящей свою любовь сквозь все преграды чистой и незапятнанной».
Оканчивается же душераздирающая история, рассказанная средствами пантомимы и танца, в отличие от Большого театра, в полном соответствии с романом Гюго и на радость пу-
блике. Квазимодо все-таки сбрасывает с башни собора злодея-священника, отправившего на смерть отказавшую ему в любви цыганку.
Павел Ященков
Стан гитаны гибкий
«Эсмеральда» Большого театра – грандиозный спектакль «большого стиля», основанный на большой литературе и исполненный больш их страстей. У «Эсмеральды» богатая история. Лондонская премьера Жюля Перро состоялась в 1844 году. В основу либретто лег исторический роман Виктора Гюго «Собор парижской богоматери», переработанный для сцены самим писателем, который не только сохранил жизнь
цыганке-плясунье, но и одарил ее счастьем соединения с любимым.
«Эсмеральда» на музыку Пуни и Дриго стала долгожительницей российских императорских и советских сцен. Презревая рубежи веков и лет к ней обращались Мариус Петипа (1899) и Василий Тихомиров (1926), Агриппина Ваганова (1935), Владимир Бурмейстер (1950) и Николай
Боярчиков (1981).
Самые громкие имена балерин – от Карлотты Гризи (первой Эсмеральды), Фанни Эльслер, Фанни Черрито до Екатерины Гельцер, Татьяны Вечесловой и Марины Семеновой – связаны с
партией заглавной героини. Несмотря на все усилия и поддержку Двора, не сразу заполучила роль даже энергичная прима Маринки Матильда Кшесинская, которая, по мнению Петипа, была слишком благополучной для исполнения роли беззащитной страдалицы.
Возвратить на сцену Большого театра «Эсмеральду» взялись художественный руководитель его балета Юрий Бурлака и петербургский балетмейстер Василий Медведев.
Желая избежать обоснованных упреков в фальсификации подлинности, постановщики всячески подчеркивали, что, несмотря на наличии у них записей спектакля Петипа 1899
года, хранящихся в Гарвардском университете, а также серьезную изыскательскую работу, проведенную в российских архивах и музейных хранилищах, их совместный труд следует считать лишь попыткой воссоздания образа знаменитого
балета. Образа весьма условного во многих отношениях.
Во-первых, хореографическую ткань возрождаемой «Эсмеральды» составили исторически достоверные фрагменты (сфера ответственности Бурлаки), дополненные классическими
композициями стилиста Медведева, характерными танцами по рисунку Петипа (ассистент балетмейстера-постановщика Юлиана Малхасянц), а также мизансценами «по Петипа».
Во-вторых, претерпели развитие техника и сама психофизика танцовщиков. В-третьих, реалистические декорации Алены Пикаловой (по эскизам Ореста Аллегри, Ивана Андреева,
Павла Исакова, Антонио Форнари и Василия Ширяева), как и костюмы Елены Зайцевой, следующей за Иваном Всеволожским, оказались выполненными из тканей совер-
шенно иных фактур и заиграли в лучах суперсовременных осветительных приборов (художник по свету Дамир Исмагилов).
Как бы то ни было, появился трехактный спектакль, в чем-то
наивный, но очень красивый – с ублажающей слух музыкой и многоцветием танцев. Первая картина – «Двор чудес» – атмосфера Парижа ХV века.. Городская площадь переполнена людьми.
Уличные торговцы наперебой расхваливают свой товар, благообразные гувернантки тщетно урезонивают расшалившихся детей (учащиеся Московской академии хореографии). Чинно расхаживают пузатые буржуа, которых снисходительно благословляют монахи-бенедиктинцы.
Но едва призванный соборным колоколом к вечерней молитве народ покидает злачное место, площадь переходит во вла-
дение бродяг и бандитов, чьи увечья и костыли – не более чем маскарад.
Здесь царят Мегера (ее роль исполняют темпераментная Юлиана Малхасянц, шустрая Ирина Зиброва, бойкая Анна Антропова) и главарь шайки Клопен (значительный Виталий Биктимиров, убедительный в жестах Георгий Гераскин, колоритный Александр Водопетов).
Завязывается сюжет: забредший поэт Гренгуар становится объектом всеобщего издевательства. Чтобы спасти юношу от гибели Эсмеральда, согласно старинному обычаю, соглашается
взять Гренгуара в мужья.
Всеобщее ликование передает старинный «La Truandais», доставшийся нам в наследство от Перро и Петипа и лихо исполненный солистами и кордебалетом.
Однако сама Эсмеральда становится предметом вожделения архидиакона Клода Фролло.
Разрываясь между догматами веры и зовом плоти, Фролло приказывает своему верному слуге Квазимодо похитить Эсмеральду.
План не сработал, девушку спасает отряд стражников во главе с сиятельным Фебом. Взаимная любовь вспыхивает мгновенно, в знак любви Феб дарит Эсмеральде шарф. Именно он
расстроит свадьбу Феба с аристократкой Флер де Лис, узревшей в простолюдинке Эсмеральде соперницу.
Сцена во дворце Флер поражает убранством готического зала с витражами-гербами, конными статуями и знаменосцами - рыцарями в латах. Но не меньше того – изобилием танцев.
Pas de corbeilles, поставленный Василием Медведевым, отсылает к хореографической фреске «Оживленный сад» балета «Корсар». В богатстве танцевальных узоров проявляют себя но
вобрачные, их подруги и друзья, поддержанные
многочисленным женским кордебалетом. Торжество продолжается анакреонтическим балетом Pas de Diane, авторство которого принадлежит Агриппине Вагановой. По реализованной ныне идее автора московской версии
В.Тихомирова, огромный гобелен будто оживает, и из лесной чащи на сцену выпархивают нимфы, сопровождающие девственную богиню, которую преследует пылкий Актеон. Раздолье для виртуозного танца грациозной Марианны Рыжкиной и неизменно стремящегося поразить сверхтруд-
ными трюками Ивана Васильева, безудержно смелой Екатерины Крысановой и академичного Вячеслава Лантратова, лучезарной Анастасии Сташкевич и экспрессивного Вячеслава Лопатина!
Эсмеральда  - М. Александрова,  Гренгуар - Д.Савин
И вот новое переключение эмоций – Pas de six Эсмеральды, четырех цыганок и Гренгуара, поставленный Мариусом Петипа как кульминация ревнивого отчаяния Эсмеральды.
Теперь события развернутся с катастрофической быстротой. Свидание Эсмеральды и Феба прервет предательский клинок Фролло. Воспользовавшись кинжалом цыганки, он обвинит ее в убийстве офицера, когда Эсмеральда откажется купить жизнь и свободу, уступив его домогательствам. Но Феб лишь ранен. Он успевает прибыть к месту казни с королевским приказом, освобождающим Эсмеральду, и указать на настоящего злодея. Защищая влюбленных, Квазимодо убивает Фролло.
Все это уже стихия пантомимы, через которую особенно трудно пробиться современным артистам. Как обычно, на высоте оказались выдающиеся мимы Большого. В эпизодической роли Судьи не затерялся Андрей Ситников.
Клод Фролло Алексея Лопаревича статуарно таинствен, сумрачен и коварен. У Ильи Воронцова персонаж менее загадочный, скорее – бытовой. Роковая страсть, любовное томление доводит этого служителя церкви буквально доэкстаза. Для своего Квазимодо Геннадий Янин тщательно отбирал краски. Особого простора роль исполнителю не предоставила, спасло знание истории, умение вживаться в образ, выстраивая биографию и психологию по системе
Станиславского. Если у Янина горбун – урод с душой ребенка, восстанавливающий справедливость, то Егор Симачев педалирует трагедию по-животному преданного Квазимодо, которому назначено пронзить кинжалом своего господина.
У Игоря Цвирко звонарь получился физически  страшным, но душевно чутким.
Гренгуаров тоже трое – один лучше другого.
В первом составе demi-caractere Денис Савин с честью прошел испытание классическим танцем и пантомимой. У Дениса Медведева получился типичный средневековый вагант, а Александр Войтюк в силу своих внешних данных окутал роль поэтическим ореолом.
На роль Феба пробовались четыре танцовщика.  Уравновешенный, немного ироничный Руслан Скворцов привлек абсолютной органикой сценического поведения, Александр Волчков из бездушного пустоголового фата превратился в истинного романтика. Для Дмитрия Гуданова
Феб – привычное амплуа danser noble. А молодой Артем Овчаренко в партии возлюбленного Эсмеральды вновь подтвердил свою танцевальную одаренность.
Флер-де-Лис Марии Аллаш – холодная аристократка, у Екатерины Крысановой – взбалмошная капризница, у Анны Никулиной – благовоспитанная девица, придерживающаяся
приличий.
И, наконец, Эсмеральды. Мария Александрова словно надушена духами Кшесинской. Неватает разве что натуральных бриллиантов, которыми любила украшать себя в этой роли фа-
воритка наследника престола. Для современного зрителя возникал образ имперской примы, с высоты своего величия и мастерства примеряющей костюм бедной цыганки. Отличная работа!
Наталья Осипова с ее моторной энергией и гибкостью танцует пряно. Диапазон чувств колеблется от веселой шутки, насмешки до гневной самозащиты, от девичьей влюбленности до безграничного горя и покорности судьбе. В этом смысле она ближе всего к героини романа Гюго.
Эсмеральда - Н.Осипова,  Феб  -  А.Волчков
Нина Капцова создает образ более тонкий, возвышенный, лиричный и потому более трогательный, а Анастасия Сташкевич покоряет ненаигранной детскостью.  За дирижерским пультом всех четырех премьерных спектаклей стоял Павел Клиничев. Звучание оркестра (партитура составлена Александром Троицким), позволяло артистам воспарить над сценой, черпать в выразительной «дансант-
ной» музыке материал для пластических диалогов.
Трехчасовой спектакль представил великолепие зрелища, ради которого публика, жаждущая усладить слух, зрение и «над вымыслом облиться слезами», приходит в Большой.
Александр Максов
Короли приехали!
В Музыкальном театре им. К.С.Станиславского и
Вл.И.Немировича-Данченко состоялся новый тур громкого международного проекта «Короли танца». Начавшийся в Москве, он пройдет по городам России и Прибалтики, а финиширует в Нью-Йорке в феврале 2010 года. В афише сплошь лидеры ведущих театров мира: Дэвид Холберг и Хосе Мануэль Карреньо из Американского Балетного Театра (АБТ), Хоакин
Де Лус (Нью-Йорк Сити Балле), Денис Матвиенко
(Мариинский театр), Иван Васильев и Николай Цискаридзе (Большой театр).
Последний был приглашен в знаменитый гала, стартовавший в
Нью-Йорке два года назад, еще прежним составом королей. Он
же оказался единственным, кто сохранил свой титул в нынешнем.
Цискаридзе стал и единственным, кто представил на вечере, составленном по преимуществу из уже хорошо известных композиций, премьеру – сочиненный Борисом Эйфманом спе-
циально на него балет “Падший ангел”. Здесь танцовщик, стилизовавший свой облик под врубелевского Демона, проявил себя артистом в самом высоком понимании этого слова.
Д. Холберг
Хороши были все, но первым среди равных оказался американец Дэвид Холберг. Этому исполнителю присуща невероятная чистота движений и музыкальность. 
И.ВасильевКронпринцем при нем стал наш танцовщик, объявленный “летающим чудом Большого театра” и призером балетного
Оскара “Benois de la Danse” в 2009 году, 20-летний Иван Васильев. Впрочем, “чуду” особо почудить не дали:
развернуться парню было просто негде. Свои знаменитые прыжковые трюки, находящиеся за пределом человеческих возможностей, он проделал только в грандиозном финале. В первом же балете – «For 4», показанном в Москве еще два года назад и ставшим своеобразной визитной карточкой проекта, “чудо” в ансамбле “королей” прилежно выполняло движения, поставленные сверхмодным балетмейстером Кристофером Уилдоном.
Дэвид Холберг, участвовавший в вечере только в первый день, и в правду сразил всех наповал. Голубоглазый блондин, наверное, единственный американский танцовщик, учившийся
в школе “Град Опера”, форменным образом отзывался своим уникальным и умным телом на звуки музыки Глюка в “Танце блаженных душ” одного из основателей английского балета Фредерика Аштона. Это совершенное, пластичное тело можно просто-таки воспринимать инструментом по извлечению гармонии, что танцовщик с успехом продемонстрировал и в гениальном творении Ролана Пети “Битва ангелов” из балета
“Пруст” и в шедевре Начо Дуато “Ремансо”.
В «Ремансо» помимо Холберга участвовал кубинец Хосе Мануэль Карреньо, и смотрелся очень органично, впрочем, как и в своем номере “Аве Мария” (хореограф Игал Перри), а также
Денис Матвиенко.
Матвиенко неудачно выступил в знаменитом номере, посвященным богу танца Огюсту
Вестрису. Миниатюра была поставлена когда-то Леонидом Якобсоном специально на Михаила Барышникова и обеспечила последнему победу на самом первом московском конкурсе. Впрочем, Матвиенко тут же реабилитировался, составив компанию Холбергу в “Битве ангелов”. Весьма
выразителен танцовщик был и в шедевре Дуато. Иван Васильев танцевавший ту же миниатюру Якобсона два следующих вечера подряд своим исполнением заметно оживил, казалось,
безвозвратно устаревший номер. Сменяя маски и показывая различные образы, которые умел создавать своим искусством легендарный танцовщик XVIII века, Васильев еще раз подтвер-
дил, что многое в исполнении зависит от индивидуальности артиста и его умения наполнять собственным прочтением канонизированный текст. Заиграв новыми красками и настроениями, номер наполнился жизнью и не создавал бо-
лее впечатления утраченного реликта навсегда ушедшей эпохи.
Павел Ященков
Дягилевский тур по городам России
Столетие «Русских сезонов» С.П. Дягилева  продолжают отмечать в России и за рубежом. В международной культурной акции, посвященной юбилею сезонов, активно участвует
Благотворительный фонд имени Мариса Лиепы во главе с известным танцовщиком, режиссером и продюсером Андрисом Лиепой. Воссозданные и заново сочиненные балеты из репертуара труппы Дягилева Андрис Лиепа вместе с артистами театра Кремлевский балет (художественный руководитель Андрей Петров), а также солистами Большого и Мариинского театров, показал по городам России. Балетный тур со спектаклями «Шехеразада», «Жар-Птица», «Павильон
Армиды» и гала–концертом начался в Ярославле и продолжился в Рязани, Самаре, Казани, Ижевске, Перми, Ива-
ново, Саратове и Нижнем Новгороде.
Многие зрители российской провинции впервые смогли увидеть оригинальную программу балетов «Русских
сезонов». Особый интерес публики вызвал балет первого
дягилевского сезона «Павильон Армиды» Н. Черепнина,
поставленный в Кремлевском балете Юриюсом Сморигинасом в феврале 2009 года. «Русские сезоны» по городам России оказались творчески интересными и насыщенными для приглашенных звезд Большого театра. Впервые в партии Жар-Птицы на сцену театра им. Ф.Волкова в Ярославле вышла прима-балерина Большого театра Мария Александрова, восхитившая публику техникой и мастерством создания яркого, импульсивного и темпераментного образа.
Два сольных дебюта молодого солиста Большого театра
Артема Ячменникова (в «Жар-Птице» – Иван–Царевич и
«Шехеразаде» – Золотой раб) раскрыли диапазон творческих
возможностей пластичного и одаренного артиста. Партнером
Марии Александровой в «Павильоне Армиды» стал Андрей
Меркурьев (Виконт де Божанси), органично воспринявший
стиль хореографа Сморигинаса, стремившегося к гармоничному и кантиленному соединению классического танца и танца - модерн.
В Ярославле и Казани в балете «Шехеразада» выступила
Ирма Ниорадзе (Зобеида) из Мариинского театра, очаровав
зрителей страстью и чувственностью.
Ошеломительный успех выпал на долю ведущих солистов
Кремлевского балета Натальи Балахничевой и Михаила
Мартынюка в гала-концерте в Перми, городе, где эти артисты
учились в балетном училище. В день выступления бывших
пермских выпускников зрители, значительную часть из которых составили учащиеся местного хореографического колледжа, устроили нескончаемые овации.
Тур продолжится весной 2010 года в Париже, где фран-
цузским зрителям «Theatre des Champs-Elysees» впервые бу-
дет представлен балет «Павильон Армиды» в хореографии
Сморигинаса, а так же «Послеполуденный отдых Фавна»
в хореографии В. Нижинского и «Жар–Птица» в хореографии
М.Фокина.
Роман Володченков

Ной Авалиани: На Таганке у меня затанцевали все!

Танцовщик Большого театра, педагог, балетмейстер, киноактер, режиссер по пластике драматических театров – за свою долгую творческую жизнь Ной Авалиани успел проявить себя как талантливый художник во многих областях искусства.
Сегодня Ной Иванович вспоминает насыщенную событиями творческую жизнь и делиться своими воспоминаниями.

– Ной Иванович, Вы являетесь первым исполнителем партии Пса в балете Дмитрия Клебанова «Аистенок», поставленного балетмейстерами Попко, Поспехиным и Радунским для Московского хореографического училища. Расскажите, пожалуйста, об этом спектакле и Вашей роли.
– Балет «Аистенок» задумывался балетмейстерами исключительно для детей. А так как дети очень любят животных, наш спектакль, где как в калейдоскопе, сменяя друг друга, чередовались различные представители животного мира, вызывал у них неподдельный интерес. Юные зри-
тели с таким восторгом относились ко всему происходящему на сцене, что нередко вскакивали мест и бежали к рампе, а стоящий за пультом Юрий Файер только успевал отмахиваться от них дирижерской палочкой. Надо сказать, что и сами участники получали от спектакля не меньшее удовольствие. Интересно, как создатели балета подбирали главных
исполнителей. Иногда в коридоре училища можно было услышать такой диалог: «Смотри, идет Володя Левашев – просто вылитый петух! А из Кондратова и Меченко получатся замечательные обезьяны!» Подмечая в учениках склонность к
подражанию, Попко, Поспехин и Радунский создавали для них оригинальных персонажей. Так, несомненно, удачной находкой была Кошечка в исполнении ученицы третьего класса Майи Плисецкой.
На сцене стояла большая корзина, в которой сладко спала Кошечка. И когда утром весь птичий двор просыпался, Пес принимался будить пушистую соню, отчего та сердилась и на-
чиналась обычная перепалка кошки с собакой. Костюм Пса состоял из коричневого комбинезона, отороченного мехом, и хвоста, висящего на крючке.
Впоследствии наша с Плисецкой сценка часто исполнялась как отдельный номер в различных концертах. Надо сказать, что целые картины и даже акты из «Аистенка» входили в программу разнообразных праздничных концертов. Репети-
ровал с нами Николай Попко, человек необыкновенного обаяния и доброты. Другого создателя балета – Александра Ивановича Радунского – можно назвать потомственным актером: он происходил из семьи мимов и был мастером гроте-
ска и пародии. Я помню потрясающий номер, поставленный Касьяном Ярославичем Голейзовским, где Радунский с блеском перевоплощался в Курицу-наседку, а ученицы младших классов
изображали цыплят. Когда Александр Иванович появлялся на сцене, то ни в зале, ни за кулисами никто не мог удержаться от смеха. Номер имел огромный успех.
– Какие самые яркие воспоминания связаны у Вас с годами, проведенными в стенах училища?
– Для меня это в первую очередь хореографический номер «Два разведчика» на музыку И. Альбениса, поставленный Владимиром Павловичем Бурмейстером. Номер возник в связи с политическими событиями в мире: фашистская Германия напала на демократическую Испанию. Для Бурмейстера, который очень любил испанский фольклор, в частности народные танцы, тема оказалась близка. Изучая хронику войны,
он нашел свидетельства о необычайном мужестве и храбрости в борьбе с врагом отряда добровольцев. Отряд состоял из еще совсем юных мальчишек гранатометчиков, которые ночью
пробирались во вражеские лагеря и нередко ценою собственной жизни взрывали их. О героизме испанских гранатометчиков писали корреспонденты всех стран, их подвиг стал своеобразным символом той войны.
В Советском Союзе тема испанской войны нашла живой отклик: организовывались всевозможные фонды со сборами средств в поддержку детей Испании, проводились благотворительные спектакли и концерты, был построен «Комсомолец» – судно, предназначенное для эвакуации
испанских детей-сирот.
Владимир Павлович долго искал исполнителей для номера и в итоге остановил свой выбор на мне и Жене Меченко. Бурмейстер буквально заразил нас своей идеей, погрузив в трагическую хронику событий. Фактически гимном испанской
молодежи стала тогда лирически-взволнованная песня Альбениса «Эль поло»: именно ее и выбрал для номера Владимир Павлович. Ночью (свет на сцене был чуть приглушен), под звуки проникновенной мелодии юные бойцы, обвешанные гранатами, пробирались в тыл врага. В финале героя Жени Меченко смертельно ранили, и я уносил его на себе.
Номер Бурмейстера буквально прославил нас: приглашали на детские утренники и на правительственные концерты. Мы танцевали даже на вечере памяти Ленина в Большом театре!
Женщины в зале не могли сдержать слез и вызывали нас на бис снова и снова…
– Ной Иванович, какой период работы в Большом театре Вам больше всего запомнился?
– Конечно, в памяти особенно живо военное время. Прекрасно помню Петра Андреевича Гусева – очень талантливого и необыкновенно энергичного руководителя, способного на при-
нятие быстрых решений. Когда Большой театр эвакуировали в Куйбышев, художественным руководителем балета являлся Асаф Мессерер.
Через два месяца после приезда эту должность занял Гусев. Он обладал непререкаемым авторитетом у труппы. А на сцене, при весьма скромной внешности, Петр Андреевич был просто
великолепен. Непревзойденный Гирей в «Бахчисарайском фонтане», в жизни – несколько сутуловатый, рыжеватый Гусев имел огромное количество поклонниц и считался настоящим
Дон Жуаном.
В эвакуации я оказался по воле случая. Как и многие сверстники, рвался на фронт, но после того, как Сталин увидел в газете фотографию молодого Шостаковича на крыше Кировского театра – в очках, каске, с брандспойтом в руках, он
велел немедленно отправить в эвакуацию всех деятелей театра во избежание подрыва престижа Советской армии.
В Куйбышеве состоялась премьера балета «Алые паруса» Юровского в постановке Попко, Поспехина и Радунского, где я исполнял Восточный танец вместе с Анастасией Ивановной
Абрамовой. Идея этого номера родилась непосредственно от музыки. Юровский создал очень колоритную, красочную партитуру, и на один фрагмент решили непременно поставить национальный танец. Когда мы вместе стали работать
над Восточным танцем, мне было двадцать лет, а Анастасии Ивановне Абрамовой – сорок. Тем не менее, на репетициях в общении со мной, еще совсем «зелёным» артистом, она никогда не позволяла себе надменного или покровительственного тона. На редкость добрую, мягкую и
душевную Абрамову в труппе любили абсолютно все!
У публики Восточный танец всегда имел успех. Наше появление на сцене обязательно сопровождалось аплодисментами: из кулис я выносил партнершу на вытянутых руках. Она складывала скрещенные руки за спиной (дер-
жась за которые, я ее поднимал), а ноги сгибала – получалось почти «колечко». Неизменные аплодисменты вызывал и трюк моего собственного сочинения. Подобно индийскому йогу, при
совершенно статичных ногах я двигал грудной клеткой из стороны в сторону.
Позднее, в финале балета я стал исполнять искрометную «Джигу». Моими партнершами попеременно выступали ведущие характерные танцовщицы Большого театра Валентина Галецкая и Надежда Капустина. Ассоль танцевала жена Мессерера Ирина Тихомирнова, а Грея – Владимир Преображенский, необычайно статный и красивый танцовщик. Специально для Асафа Мессерера балетмейстерами был при-
думан образ боцмана Летики. В Москве Ассоль исполняла уже Ольга Лепешинская.
Там же, в Куйбышеве, состоялась и премьера «Тщетной предосторожности». Так как все старшее поколение артистов осталось в Москве, в том числе и Владимир Александрович Рябцев – главный исполнитель Марцелины, то эта пар-
тия досталась мне. Так в двадцать лет я начал работать над образом старухи...
– В 1957 году Вы окончили балетмейстерский факультет ГИТИСа: курс, которым руководил Леонид Лавровский. Расскажите, пожалуйста, почему среди других факультетов
Вы выбрали именно этот?
– Изначально я шел поступать на режиссерский факультет к заведующему кафедрой Алексею Дмитриевичу Попову – в то время художественному руководителю театра Советской Армии, так как считал серьезным только этот факультет. После собеседования Алексей Дмитриевич спросил, есть ли у меня вопросы относительно процесса обучения. Я ответил, что вопрос у меня только один – по поводу посещаемости занятий. Попов очень удивился: «Как абитуриент вообще может об этом спрашивать?!» Я объяснил, что являюсь артистом балета Большого театра и уходить с работы не собираюсь. Алексей Дмитриевич удивился еще больше и заметил, что из студентов его курса никто не работает: значит, пока я не уволюсь из те-
атра, он не сможет меня взять. Так я и ушел ни с чем... Ростислав Владимирович Захаров как раз делал набор на свое балетмейстерское отделение при режиссерском факультете, и вот ко мне подходит комсорг Большого театра Сусанна Звягина и предлагает записаться к нему на курс. О моем категоричном отказе, конечно же, сказали Ростиславу Владимировичу, который поинтересовался, почему я не хочу к нему поступать. На что я заявил, что хотел учиться на режиссерском
факультете, а не на его отделении. Прошло несколько лет, я встречаю на улице Лавровского: «Что-то вы, голубчик, задержались с поступлением, – произносит Леонид Михайлович, – приходите ко мне на курс»! «К вам – приду», – отвечаю. Вспоминая этот и многие другие случаи из жизни, понимаю, что с таким бескомпромиссным и даже своенравным характером, который, естественно, многим не нравился, я
никак не мог получать награды и звания.
– Как балетмейстер и режиссер по пластике Вы работали в Театре на Таганке. Расскажите, пожалуйста, об этой работе и о своем знакомстве с Юрием Любимовым.
– Мы знакомы еще с начала войны. Как-то Женя Меченко привел ко мне домой своего товарища Юру, с которым вместе служил в армии, в ансамбле МВД. Так и познакомились. Спустя много лет я пришел в только что открытый Театр
на Таганке на спектакль «Добрый человек из Сезуана» Брехта. Любимов вспомнил меня и предложил поработать с его актерами над сценическим движением. Я с радостью согласился, и, признаюсь, затанцевали у меня абсолютно все.
Дальше участвовал в постановках таких спектаклей, как «Десять дней, которые потрясли мир» по Джону Риду, «Антимиры» Андрея Вознесенского, «Жизнь Галилея» Бертольда Брехта.
– Ной Иванович, у Вас есть и несколько работ в кино. Расскажите, о них, пожалуйста.
– Мне повезло, я снимался у замечательного Владимира Михайловича Петрова в его картине «Поединок» по повести Куприна, в роли поручика Бек-Агамалова. Изначально на эту роль пробовался мой коллега по Большому театру перс по
национальности Эсфандьяр Кашани. Но Петров его не утвердил, и тогда Эсик предложил мне сходить на пробы. Я приехал на «Мосфильм», мне подобрали костюм, шашку, загримировали и велели дожидаться Петрова,  который занят на съемках. Устав  ждать, я решил прогуляться по павильону. Неожиданно мне навстречу выходит Владимир Михайлович и сразу спрашивает: «Вы ко мне?» «К вам», – отвечаю я. – Пойдемте, я вам покажу, что надо делать». Петров поставил
меня лицом в угол и сказал, что сейчас произнесет текст, на который я должен ответить: «Замолчи, зарублю!» Внезапно Петров закричал: «Хам, дурак, армяшка, никто тебя не боится!» Я резко оборачиваюсь, одним прыжком подлетаю к нему, приставляю шашку к горлу и угрожающе произношу: «Замолчи, зарублю!» Повисла пауза, затем испуг на лице Петрова сменился широкой улыбкой: «Молодец, очень хорошо, –
произнес он, – будешь сниматься!» Так он меня утвердил. По сюжету эта сцена происходила в борделе: Бек-Агамалов, произнося эту реплику в ответ на оскорбление, должен был скинуть с коленей девицу легкого поведения и заткнуть рот
обидчику. После «Поединка» меня еще неоднократно приглашали сниматься в кино, в том числе знаменитый Леонид Гайдай – в «Кавказскую пленницу». Вот что называется «дело случая»…

Беседовала Александра Рыжкова
главная