Разделы:
Адрес редакции:
129041, Москва, Проспект Мира, дом52/1. 
Тел./факс: (495) 684-3351 
Тел.: (495) 684-3351
This site best viewed with I.E. 5.0 or higher, 1024/768 resolution.
(C) Copyright by Ballet Magazine, 2000. 
Design by L.i.D.

 Линия - 2010
 ЛИНИЯ. Журнал «БАЛЕТ» в газетном формате.
№ 06/2010
 
.
Кремлевские танцы
Свой бенефис на сцене Кремлевского дворца Светлана Захарова назвала «Я танцевать хочу!»
Появление Светланы Захаровой на московском небосклоне стало знаменательным событием для искушенной балетной публики.
Ученица киевской школы, лауреат конкурса Vaganova Prix, она была принята на последний курс Академии русского балета, а затем получила приглашение в Мариинский театр, где ее танец приобрел поистине императорский блеск. После семи лет выступлений в Петербурге она покинула северную столицу ради Большого театра, где  заслуженно заняла место прима-
балерины.
Утонченная красота, прекрасные формы, виртуозная
техника, завораживающая графика поз и пленительная чистота танца сделали Светлану Захарову идеальной классической 
балериной и мечтой любого театра. Она выступала в качестве приглашенной звезды в Париже и Нью-Йорке, Риме и Токио, Лондоне и Мюнхене, гастролировала на сценах крупнейших балетных театров мира, удостоена Государственной премии России, отмечена многими престижными премиями и наградами.
Бенефис Захаровой в Кремлевском дворце собрал полный зал, несмотря на жесткую билетную политику, которая скоро сделает события подобного ранга недоступными для широкой балетной публики.
Помпезность мультимедийного оформления концерта, яркие кулисы с вензелями балерины и постоянно меняющиеся проекции довлели над театральным действом, порой лишая сцену воздуха и света. Для такой артистки, как Захарова,
хотелось бы более тонкой, изящной оправы.
Балерина выходила перед зрителями в семи номерах программы, что требует большого физического и эмоционального напряжения. Дважды она исполнила произведения классической хореографии и пять – современной.
В первом отделении Светлана Захарова вместе с Андреем Уваровым показала адажио из балета «Макбет», где ее героиня в кроваво-красном платье выглядела зловещей и беспощадной. Затем вместе с Андреем Меркурьевым танцевала дуэт из постановки «Захарова – суперигра» и предстала персонажем жесткого и бездуховного виртуального мира. Па де де из балета «Дон Кихот» с партнером Михаилом Лобухиным венчало первую часть.
Во втором отделении Захарова исполнила soli. Надрывное «Откровение» увлекло публику, а сосредоточиться на идеально чистой прописи «Умирающего лебедя» помешало нарочитое
оформление. Дуэт «Black» Захарова и Меркурьев станцевали безукоризненно, четко и жестко.
Концерт отличался высоким профессионализмом всех исполнителей. Бриллиант Захаровой блистал в окружении драгоценных камней ее коллег, и здесь прежде всего хотелось бы сказать о партнерах Захаровой – страдавших, любивших и прекрасно «подававших» балерину.
Вечер открыл «Корсар» Екатерины Крысановой и Ивана Васильева, которые во втором отделении танцевали па де де Дианы и Актеона из балета «Эсмеральда». В выступлении этих артистов Большого театра привлекли азарт молодости и искрящаяся радость. Гостей из Гамбурга Сильвию Аццони и Александра Ребко публика увидела в дуэте из «Дамы с камелиями» и в адажио из Третьей симфонии Малера. Артисты точно передали тончайшие нюансы хореографии Ноймаера. Евгения Образцова из Петербурга и Семен Чудин из Москвы пленили изяществом в «Классическое па де де» Баланчина, а ведущий солист трупы «Эссен балет» Денис Антила легко и вальяжно станцевал номера «Буржуа» в хореографии Вана Каувенберга и «Feeling good» в собственной постановке.
Ирина Перрен и Марат Шемиунов из Михайловского театра порадовали публику «Вешними водами» Рахманинова, но фрагмент из «Спартака» в хореографии Г.Ковтуна выглядел
в их трактовке неким анахронизмом. Балерина глубокого актерского дарования Татьяна Чернобровкина и Дмитрий Забабурин исполнили «Романс» на музыку Свиридова в постановке Дмитрия Брянцева, вызвав у зрителей щемящее чувство грусти.
Завершал вечер номер «Потерянное сердце», подаренный Светлане Захаровой знаменитым хореографом Начо Дуато. Она станцевала этот красочный дуэт в испанском стиле со сдер-
жанной страстью, была раскована, но строга в диалоге с партнером Андреем Меркурьевым.
Наталия Левкоева 


Суперигра
В Большом театре состоялась премьера легендарного балета Ролана Пети «Юноша и Смерть». Имя 86-летнего патриарха хореографии и французкого классика XX века  Ролана Пети давно стало легендой. Еще в 70-80-е годы на сцене Большого театра шли поставленный Пети для Майи Плисецкой и популярнейший по сей день балет «Гибель розы» и «Сирано де Бержерак» с Иреком Мухамедовым. Для работы знаменитый француз часто приглашал артистов русской школы: Рудольфа Нуриева, Екатерину Максимову, Владимира Васильева, Михаила Барышникова. На роль для постановки своего уже шестого в Большом театре балета «Юноша и Смерть» приехавший в Москву мэтр утвердил самого молодого премьера труппы 21-летнего Ивана Васильева.
Восемнадцатиминутный шедевр был создан совсем юным Пети в 1946 году, как воспоминание о Нижинском. Борис Кохно, бывший личный секретарь Дягилева, тогда вместе с Роланом Пети руководивший парижской труппой «Балет
Елисейских полей», вместе с Жаном Кокто, тоже соратником Дягилева, известнейшим поэтом, режиссером и художником, захотели прославить своего любимца – одноклассника Пети по школе Парижской Оперы 22-летнего Жана Бабиле. Создать для него что-то вроде Призрака розы – легендарной роли Нижинского, но на новый лад.
Кокто сочинил сюжет за несколько минут, едва выйдя из ванной. «Закутанный в махровое полотенце, из которого торчали его руки да лицо, одними руками он и станцевал мне эту историю, изобразив и Юношу и его Смерть», – вспоминает
Пети. Влюбленный юноша, конечно бедный художник, в своей нищей мансарде на Монмартре, высмеянный и отвергнутый девушкой, не выдержав, набрасывает петлю на шею. «Стены комнаты поднимаются и исчезают. На сцене остается
лишь тело, висящее в петле. Появляется Смерть в бальном платье. Она снимает маску-череп, и мы видим все ту же девушку. Она надевает маску на лицо своей жертвы. И они вместе уходят, теряясь среди крыш», – так сам Пети описал придуманный Кокто сюжет в мемуарах. В большой моде тогда была философия экзистенциализма. «Пограничная ситуация»,
проблема выбора между жизнью и смертью после войны занимала многих художников- интеллектуалов.
Свои декорации – вид на крыши Парижа и Эйфелеву башню с красовавшейся на ней световой рекламой Ситроена, художник Жорж Вакевич привез за два дня до премьеры с киностудии, где они использовались для фильма с Марлен Дитрих и Жаном Габеном в главных ролях. Джазовые мелодии из модной тогда американской песенки «Фрэнки и Джонни», под которые репетировался балет, Кокто в день премьеры заменил «Пассакалией» Баха. Бабиле и Пети проснулись на утро знаменитыми.
С того времени вписаться в «Юношу и Смерть» мечтают самые титулованные танцовщики, но удается это далеко не каждому. Нуриев и Барышников запечатлены в этом балете на кинопленку. А вот исполнение Фаруха Рузиматова, на которого эта миниатюра ставилась в Мариинке, Пети не одобрил, и теперь в репертуаре Мариинского театра такого спектакля нет.

Иван Васильев станцевал легендарную партию истово, выпукло вырисовывая характер и обнаруживая новые грани своего актерского дарования. Это не хрупкий юноша декадент-
ского толка, а брутальный, наполненный жизненными силами герой. Оттого и конфликт со смертью воспринимается настолько остро, что некоторые из зрителей, не выдержав напряжения, хватаются за носовые платки.
В образе роковой соблазнительницы на премьере предстала не похожая ни на одну из своих прежних героинь Светлана Захарова. Для танцовщицы, которую часто упрекают в от-
сутствии драматической выразительности, эта партия стала настоящей актерской победой и одной из лучших ее ролей.
Сам балет, несмотря на прошедшие почти 65 лет с момента премьеры, по-прежнему производит ошеломляющее впечатление. Нескончаемые овации зрительного зала превзошли по длительности сам спектакль. Да и французский
классик остался настолько удовлетворен работой артистов, что отдал им все три премьерных дня, не мысля никакой замены.

Павел Ященков
«Но пораженья от победы ты сам недолжен отличать»!
Выпускники МГАХ сдали главный экзамен на сцене
Большого театра.
Традиционный выпускной концерт Московской академии хореографии на Новой сцене Большого театра произвел впечатление сада с распускающимися пионами. Сияющие юностью незаштампованные артисты, новенькие костюмы, свежие краски хореографии…
Руководство академии сбалансировало репертуар академизмом, характерным танцем и «современностью». К слову, напечатанный текст программки выверили с научной тщательностью. Grand pas «Пахиты» на музыку Л.Минкуса,
Э.Дельдевеза, А.Адана, А.Папкова, Ю.Гербера и Р. Дриго словно специально создано Мариусом Петипа для отчетно - годового академического показа: разновозрастные воспитан- ники могут блеснуть и слаженными перестроениями корде-
балета, и эволюциями танца корифеек, и изумительными вариациями. Всем этим богатством хореографии не преминули воспользоваться Екатерина Беседина, Кристина Бурцева и их
однокашницы. Девушки антуража как на подбор: привлека - тель ные черты лиц, красивые линии, от природы хорошие стопы. Кажется, у всех развит шаг и выработано вращение.
Тонконогая Дарья Бочкова (Пахита) уверенно владеет пуантами и чувствует себя балериной. Два кавалера – Клим Ефимов (Люсьен д’Эрвильи) и Артемий Беляков (Pas de trоis) явно претендуют на премьерство в недалеком будущем. Если
эстетике стройного, как тополек, Клима свойственна скорее не актерская материализация движения, а рафинированность a la’Баланчин, то Артемий излучает эмоцию, которая  оконча- тельно вырывается на простор огненной вариацией Ар-
мена в сюите из балета «Гаянэ» А.Хачатуряна– Н.Анисимовой.
Связь Академии и Большого театра символизировали «Детский танец» из балета «Тщетная предосторожность» (хореография М.Петипа в редакции Ю.Григоровича на муз. П.Гертеля) и pas
de deux Принцессы Флорины и Голубой птицы из балета «Спящая красавица». Здесь Анастасия Тетерина порхала легко- крылой птахой, графически вычерчивая линии в пространстве. Денис Родькин впервые презентовал столь серьезную работу в статусе артиста главного театра страны.И, конечно, особенно волновался. От того, вероятно, и не испытал упоения музыкой и танцем.
Подкупающая внешность, достойный прыжок c баллоном, хоть и «подуставшие» в конце, но хорошие pas entrechat six – в плюсы. А форма и чистота brise dessus-dessous, освоение тех- ники и приемов и выразительности мужского танца в процессе отработки.
Два сложнейших произведения продлили канву представлен- ных pas de deux. По утверждению знатоков, «Диана и Актеон» Ч.Пуни–А.Вагановой включили в программу школьного концерта впервые с 1961 года – выпуска Михаила Лавровского.
На сей раз его исполнили иностранные студенты – прыгучий японец Окава Коя и грациозная Тэрада Мидори. В «Венециан- ском карнавале» Пуни–Петипа стилистически проинтониро- вать вариацию в значительной мере удалось другой японке – Сумитомо Риоко. Создать образ и быть по-актерски обольсти- тель ным постарался добросовестный Антон Мальцев.
«Московской страстью», озорством молодости, радостным ощущением жизни затопили сцену Георгий Гусев («Сиртаки» М.Теодоракиса–Н.Андросова и «Курдский танец» из балета «Гаянэ»), а также взорвавший зал своим амплитудным полетом в «Гопаке» В.Соловьева-Седова–Р. Захарова Артемий Пыжов.
Новые ритмы и «телесность» языка «Vespers» Рейвин Хилл (музыка Д.Лонга и Дж.Савалла) сняли с артистов оковы академизма. С удовольствием станцованную хореографию здесь составили синкопы падений, эластичные перекатывания,
раскрепощенные ракурсы и движения. «Свободную пластику» сменила изысканная «Качуча» из балета «Хромой бес» (хореография Ф.Эльслер), убедительно представленная деко-
ративной Алиной Каичевой.
И пусть были какие-то огрехи, досадные срывы и несовпаде- ния с оркестром (дирижер Игорь Дронов), они не омрачили атмосферы праздника.
В финале вечера – благородный и трогательный жест. На сцене появился портрет недавно ушедшего из жизни педагога Леонида Жданова, которому и был отвешен прощальный поклон всех участников концерта.
Отзвучали аплодисменты, как всегда в этих случаях – горячие, дружные. Поздравляя педагогов-наставников выпускников Ирину Сырову, Веру Поташкину, Валерия Анисимова, Илью Кузнецова, а также их воспитанников, позволю себе напом- нить только вступающим на творческую стезю, что искусство зиждется не на самолюбовании, а на бесконечной любви к со-
вершенству. И слова поэта о том, что «… пораженья от победы ты сам не должен отличать».
Александр Максов
Те же грабли
В программу Мариинского балетного фестиваля вошел вечер постановок хореографов, работающих в сочинительской отрасли не слишком давно.
Хотя, похоже, что дело не в поиске новых имен, а в примере недавней оперной «Гоголиады», составленной из трех одноактовок и получившей некоторый резонанс. Балетные, разумеется, не столь приземлены: здесь не коляски и тяжбы, а все больше души да ангелы. К тому же опера показывала про-
изведения «по случаю» (к юбилею Гоголя), а балет претендовал на то, чтобы представить «новое поколение».
Балетная тройка собралась из персонажей уже знакомых в Мариинке.  Юрий Смекалов – в начале фестиваля незаурядный
 Вронский, по весне показывал провальную постановку в Концертном зале. Эмиль Фаски недавно поработал с оперой (в «Троянцах»). Хореографию Эдварда Льянга «шептала в темно те» новосибирская труппа в бенефисе Игоря Зеленского (у Льянга вообще немалый послужной список). В общем, чего ждать от «новеньких» было понятно заранее.
Юрий Смекалов опять размышлял о вечном, на этот раз – о душе и одолевающих ее грехах. Правда, музыка равелевского «Болеро», да еще с «заводским» уточнением, пришлась не слиш
ком «в тему». Вот если бы душу переименовать в экологию, а грехи – в индустриальные загрязнения… Костюмы, которыми раздеты артисты, подошли бы: главная исполнительница обмотана белыми обрывками, ее партнеры – лохмотьями в коричневой гамме. Грим и прически в духе креатива современ- ных стилистов грехи никак не идентифицируют: почему ирокез определяет сребролюбие? Хотя, собственно, какая разница:
что тот грех, что этот. У Смекалова, может, и есть музыкаль- ный слух, но в «Заводе “Болеро”» он это неплохо скрывает.
Хореографический слух скрыт еще надежнее. Смекалову удалось для ведущих исполнителей труппы сочинить нечто абсолютно безликое, дополнив это странным кастингом (свойство последнего времени). Ну какая из рациональной
технички Виктории Терешкиной душа? Или образцовый джентльмен Данила Корсунцев – гордыня? С размышлениями оказалось и того грустнее. В начале Душа спустилась, споты-
каясь, по лестнице, пообщалась с грехами, а в финале подня - лась обратно и бросилась вниз.
То ли самоубилась, то ли погибла в грехах – но зачем тогда карабкалась вверх? А вздымание Души грехами – с чего этот апофеоз счастья? В общем, никакой «лестницы небесной», «невнимание и поспешность». «Simple Things» Эмиля Фаски – простые вещи, простые истины и такой же исполнительский набор: «она» и «мужской ансамбль». Непростые отсылки к Жанне д’Арк и непростая танцовщица Екатерина Кондаурова. Мужской кордебалет без особой танцевальности, главный образ – семенящая на присогнутых ногах вереница, которой
больше, чем доспехи, идут монашеские плащи.
Кондауровой безусловно удалась воительница, валькирия – уверенная, самостоятельная, породистая, затянутая в металли - ческий блеск – все та же, обнаруженная в Форсайте сспособность чеканить и пронзать пространство. Медитативный монолог на фоне прожженной бумаги,особенно
вырванный из спектакля на финальном гала, совсем не про Жанну: это Мирта, раздумывающая над поступком Жизели, а не духовидица, вопрошающая голоса – за что ей такая судьба. Трогательный хитончик нисколько не придает беззащитности. И борения с человеческими страстями в балете не прозвучало. Может быть, потому, что в дуэте Максим Зюзин был очень уж «подставочно» аморфен. В общем, если бы не фон, вполне
можно было бы переделать историю про Жанну в историю Марии Стюарт – Кондауровой эта героиня более впору.
Эдвард Льянг все литературные претензии ограничил названием: «Полет ангелов». Получилось нечто в духе Баланчина, примерно – «Вальс». Главный герой Леонид Сара-
фанов словно получил хореографию напрокат у Игоря Зеленского, с которым Льянг работал раньше. Рисунок движений как «на вырост»: не значительность размышлений земного ангела, а пластические пустоты. При этом встречи небесного и земного ангелов получились безусловно. Ангелы
Олеси Новиковой и Леонида Сарафанова стремились друг к другу с полным актерским взаимопониманием и безупречной согласованностью дуэтов. И то, что финал вышел как счастливая развязка «Ромео и Джульетты» или «Сильфиды», но без горестной судьбы «приземленного» создания, скорее личный вклад исполнителей, чем удача постановщика. Зато сопровождающий ансамбль был составлен, словно хореограф проводил кастинг с закрытыми глазами.
В итоге Юрий Смекалов вышел на уровень персональной программы в афише: мариинские парадоксы. Задача вырастить собственного хореографа (странно, что Вячеслав Самодуров
прошел мимо), похоже, опять на повестке дня мариинского балета. Вечер показал уже привычную тенденцию: поработав в авторской хореографии, привычку к ней артисты принимают за собственные хореопостановочные склонности. В этом
плане Борис Эйфман – заводчик энергетических танцовщиков и хореографических претензий, из Нью-Йорк Сити неизбежно веет Баланчиным.
Менее точно ориентирован Фаски, вероятно, в силу менее определенного багажа. Вот Джон Ноймайер обучает танцовщиков хореографическому сочинительству просто в приложении к основной – исполнительской профессии, для более глубокого понимания исполнительских задач.
Но в российском менталитете это оборачивается
постановочными последствиями. Экзерсисные комбинации, в которых много чего интересного и даже нередок сюжет (актерская задача)- все же не есть балетные спектакли. Все хореографы сдали зачет на владение профессиональными
приемами – но и только.
На сцену театра не первый раз, в том числе в фестивальных программах, выносят работы «молодых», но результат все тот же. Единственная качественная постановка – «Шинель» Ноа Гелбера – канула в безвестность. Нынешнее «поколение» отличилось разве что потерей «простоты». Но, в конце концов, остальной репертуар никто не отменяет. И это главное.
Ирина Губская
Все или ничего?
В восьмой раз в Москве прошел Международный театральный
фестиваль современного танца «Рампа Москвы».
В течение трех дней на сцене Российского Академического Молодежного театра зрители могли наблюдать жалкое подобие фестивального действа.
«Несмотря на мировой экономический кризис, – говорит
генеральный продюсер фестиваля Николай Басин, – оргкомитет фестиваля не отказался от проведения традиционного показа современных балетов театральных коллективов разных стран…. Возникает вопрос: зачем? Зачем проводить не достойный московского зрителя фестиваль если фестиваль (от лат. festivus — праздничный) – это праздник, феерия театрального искусства, на который съезжаются коллективы из разных стран, чтобы, как говорится, себя показать и на других посмотреть. На этот же раз мы смоглиувидеть лишь коллективы из Соединенных Штатов Америки, Италии и, конечно же, современную труппу «Балет Москва» из России.
Открытие фестиваля состоялось спектаклем Никиты Дми-
триевского «Сансара» в исполнении современной труппы
«Балет Москва». Живое шоу, для живых людей – так на афише
заявлен этот спектакль. Тавтология данного заявления долж-
на привлекать публику в театр на акцию с развлекательным
характером, на нечто фееричное и восторженное. Но вместо этого на сцене можно увидеть спектакль-зарисовку на тему индийских религий – индуизма, буддизма, джайнизма и сикхизма, которые в своей основе объединяет круговорот рождения и смерти, т.е. сансара. Полотна с проектируемым видеорядом, неразличимым сквозь дымовую завесу; танцовщики, грамотно и с полной отдачей выполняющие по-
ставленную хореографию, уродующую их тела; барабаны; танцующие ростовые куклы, – все это создает впечатление бессмысленного действа с одной лишь темой из многообразной индийской философии.
На фестивале был в очередной раз показан спектакль «Терраклиниум» того же Никиты Дмитриевского, где так же раскрывалась тема учения древних рас», при помощи нескольких номерных зарисовок с веревками, канатами, ку-
бами, плащами и т.д., и т.п.
Балет Метрополитен Колумбус из Соединенных Штатов Америки привез три миниатюры и один спектакль. Коллектив разной направленности. У себя дома он танцует как классику, так и современные танцевальные направления, что заметно отражается на исполнении современной хореографии. Миниатюра «Там внизу» скорее представила направление неоклассики.
Пять танцевальных пар в пуантах и обтягивающих комбинезонах под музыку Ральфа Уильямса изобразили различные взаимоотношения двух любящих людей. Ценностью данной труппы, однако, явилось исполнение миниатюр в стиле чистого американского джаза. Московская публика
смогла увидеть и оценить всю прелесть этого жанра.
Итальянский коллектив Ariston Proballet Sanremo показал балет «Вот Человек!». Артисты с классической выучкой ломались в попыткахизображения современной пластики. В течение восьмидесяти минут под музыку Джузеппе Верди и Филиппа Гласса были показаны девять хореографических зарисовок с видеорядом, рассказывающим о рождении, жизни и смерти. В
конце первого акта продемонстрировали десятиминутный видеоролик о том, как ребенок растет и развивается в утробе матери. Во втором акте  «освобождение» человека от надуманных комплексов изобразили довольно примитивно – четыре танцовщицы в длинных красных юбках, но с полностью обнаженным верхом, не стесняясь, танцевали большую половину второго акта. При этом у зрителя абсолютно терялась нить происходящего на сцене.
К сожалению, фестивальное лето началось довольно грустно. Заполненные на половину залы дали понять организаторам, публике и критике, что высказывание «все или ничего» гораз-
до вернее, чем жалкие попытки показать хоть  что-то, но лишь бы показать.
Зоя Даниленко


Марина  Семенова
Значение Марины Семеновой, которая ушла от нас июньскими днями 2010 года, в истории русского балета велико, и переоценить его невозможно. Как балерина она была его эталоном, как личность – его совестью. Ее жизнь – история
невероятного поклонения. Ее обожали все: великая Ваганова (Семенова – любимица и первенец, оказалась лучшей ученицей), зрители Ленинграда – за то, что в 1925 году, появившись в балете Делиба «Ручей», заставила поверить в то, что классический балет выживет, москвичи – за экспрессию чувств, ученики – несть числа тем, кто прошел семеновскую школу в Большом, ГИТИСе, МАХУ.
Семенова творила в эпоху, когда каждой балерине в Большом театре была уготована своя тема: лирическую вела Уланова, за жизнеутверждающий оптимизм «отвечала» Лепешинская.
Семенова же плыла над временем – античной балериной советского балета. В ее благородном танце соединились парадный академизм ленинградской школы и дурманящий аромат весенней Москвы. Императорская балеринская порода и эмоциональная бескрайность. Представление и переживание.
Она танцевала безо всяких рефлексий и без манерности. Не боялась никого и никому не подчинялась. Создавалось впечатление, что бесстрашие и независимость достались ей генетически. Так и жила. Такой войдет в историю и в легенду.

Елена Федоренко
Если театры расцветают – значит – это кому-нибудь нужно!..
Фестиваль в честь Галины Улановой состоялся в Йошкар-Оле
В Театре оперы и балета имени Эрика Сапаева в восьмой раз прошел единственный в России фестиваль, который носит имя Галины Улановой. Он стал не только данью памяти великой балерины, но, что особенно радует, подвел некий итог в становлении такого явления, как национальный марийский балет. Начальный этап становления ознаменовался в прошедшем сезоне десятилетием первой профессиональной республиканской балетной школы. К юбилею хореограф Екатерина Парчинская поставила балет «Цветик-Семицветик» на музыку Евгения Крылатова.
Формирование школы и ее первый выпуск дали импульс к активному росту балетной труппы театра, чью основу составили преимущественно национальные кадры. И если в первые годы Улановский фестиваль проходил при поддержке ведущих танцовщиков Большого и Мариинского театров, то
на этот раз в афише значились «Баядерка», «Дон-Кихот», «Золушка», показанные исключительно марийской труппой, а также спектакли гостей – Театра оперы и балета Республики Коми («Коппелия») и Гимназии искусств при Главе республики Коми («Нет повести печальнее на свете»).
Фестиваль открывал критик Сергей Коробков, рассказавший о казалось бы известных фактах из жизни великой балерины, но так интонационно точно выразивший внутреннюю суть созданных Галиной Улановой образов и характеров, что
зрительный зал в едином порыве нахлынувших чувств встал и долго аплодировал балерине, в честь которой назван марийский фестиваль балета. То, что театр имени Эрика Сапаева показал три разноплановые и крупномасштабные балетные постановки, говорит само за себя. В «Баядерке» в главных партиях зрители увидели молодых артистов Ольгу Челпанову, Койке Саори, Константина Короткова, которые создали яркие, исполненные внутренней силы образы. Танцов-
щики покорили не только разнообразием эмоциональных красок, но технически точным и выразительным прочтением пластического текста.
«Дон Кихот» – это, что называется, беспроигрышный вариант для любой балетной труппы. Музыка Минкуса легка, доступна, предельно танцевальна. Хореография позволяет артистам
импровизировать в заданных рамках, что делает спектакль живым, непринужденным, искрометным.
Поставив «Дон Кихот» в программу фестиваля, главный балетмейстер и директор театра К.Иванов показал, насколько выросла балетная труппа профессионально. Артисты чувствовали себя на сцене свободно, буквально растворяясь в
атмосфере игры и импровизации. Главные партии в «Дон Кихоте» исполняли приглашенные солисты Большого театра Бэ Джу Юн и Андрей Болотин.
Выбор не случаен: Бэ Джу Юн – единственная иностранка, удостоенная звания заслуженной артистки Республики Марий Эл. Танцовщицу здесь знают и любят и зрители, и артисты. Кстати, балерина отказалась от причитающего ей гонорара
в пользу мало оплачиваемых молодых артистов марийского балета. Андрей Болотин был неподражаем в импровизационной стихии. И, конечно, нельзя обойти молчанием Владимира Шабалина, чей Санчо Панса заставляет смеяться зрителя с первых минут появления на сцене. Он ни секунды не находится в состоянии покоя, прыгает как  мячик, кувыркается, выделывает всевозможные кульбиты... Еще одна неожиданно решенная партия – Гамаш Дмитрия Когана. Танцовщик с данными романтических героев в острогротесковой рисунке выглядит естественно и органично.
Балетный фестиваль для республики – это большой праздник. И хотя марийский балет еще молод, он уверенно набирает силы прд руководством своего лидера Константина Иванова. Город
Йошкар-Ола, ставший одним из балетных центров России, по темпам развития занимает лидирующее положение. Следовательно, в недалеком будущем нас ожидают новые открытия, связанные с таким явлением, как марийский балет.
Йошкар-Ола – Москва 
Елена Преснякова


Кто перепляшет?
В 1994 году по инициативе Челябинского Областного Центра народного творчества, при поддержке хореографов  области, занимающихся народным танцем, был проведен первый фестиваль народного танца на приз Натальи Карташовой. Этот фестиваль состоялся при жизни мастера. В первом фестивале принимали участие коллективы ее учеников.
Одно из призовых мест получил и коллектив ее дочери – Татьяны Николаевны Реус.
Среди множества хореографических конкурсов «Уральский перепляс» стал первым, названным в честь известного хореографа и основоположника челябинской любительской хо-
реографии.
Челябинский конкурс рос и успешно развивался, но настал момент, когда в рамках отдельного региона танцевать стало тесно, и уральский конкурс буквально захлестнул своей
идеей и другие регионы. Поэтому в 2008 году государственным Российским Домом народного творчества было предложено расширить рамки челябинского схода и объявить I Всероссийский конкурс балетмейстерских работ патриотической тематики. Жюри просмотрело более 40 танце-
вальных композиций, созданных на основе народного, классического и современного танца, среди которых было представлено четыре одноактных  хореографических спектакля, лучшие из них были показаны в финале конкурса в Челябинске: «Зов белых журавлей» Э.Первовой Самара) и «Письма с фронта» С.Кулдышевой (Киров), а также миниатюры «Черный ворон» Е.и А.Рыцаревых (посёлок Кострово Московской
области), «Эх, казаки» С.Степановой (Улан-Удэ), «Эхо войны» и «Выдавала матушка» И.Ясько (Печора, республика Коми), «Кудри русые» Д.Верещагина (Нижний Новгород). К сожалению, из-за сложного финансового положения не все,
из прошедших во второй тур конкурса, смогли приехать на Урал. Такие замечательные по композиции, лексике и самобытности хореографического материала работы, как «На Муромской дорожке» и «Меленковские трёшечки» Н.Зуевой
и М.Зимокоса (Владимир), «А может не было войны…» Е.Бутылкиной (Химки) «Чтобы помнили» Л.Колмыковой (Иваново), «Знамя Победы» Н.Руссу (Кемерово) не были показаны в финале.
Заключительный же аккорд конкурса, где и определись дипломанты и лауреаты двухгодичного танцевального марафона, ярко прозвучал в программе Всероссийского фестиваля «Уральский перепляс», посвященного памяти Н.Карташовой и Т.Реус. В этом именном конкурсе среди 30
коллективов народного танца из различных регионов России обладателем Гран-При стал прославленный коллектив «Ералаш» (руководитель Л.Фарладанская, Челябинск).
В этом году было сделано немало удивительных открытий среди национальных коллективов, а также студенческих. Детский ансамбль «Йондозсок» из Башкирии поразил всех необычайной открытостью, искренностью исполнения и точно
стью манеры национального танца, заслуженно получив звание лауреата первой степени. И, как бы принимая эстафету национального танца от детских коллективов, ансамбль «Койон» (руководитель Г.Гайсарова) Учалинского училища
искусств и культуры вихрем ворвался на фестивальную сцену с известной композицией «Укротители» в постановке Ф.Гаскарова. Достойными соперниками башкиров в номинации «Традиционный танец» стал коллектив студенческой творческой лаборатории по народному танцу  Ханты - Мансийского филиала МГУКИ.
Студенты показали интересные самостоятельные работы на основе исследованного фольклорного материала семейских поселений Забайкалья.
Сложный творческий процесс и поиск неординарной темы свойствен и студентам Челябинской Государственной академии. Нельзя обойти вниманием и такие знаменитые коллективы, как «Зоренька» из Пензы (руководитель Ю.Яничкин), «Златоустье» из Златоустья (руководитель
С.Козлов) и «Боярышня» из посёлка Кострово Московской области (руководители А. и Е.Рыцаревы).
Сохраняя неизменно высокую танцевальную форму, эти ансамбли из раза в раз удивляют выдумкой и фантазией хореографических произведений, исполняемых на высочайшем уровне.
Конкурс получил широкий отклик среди хореографов страны. Поэтому организаторами было принято решение проводить балетмейстерские конкурсы каждые два года, что даст возмож-
ность раскрыться новым талантам в области
хореографии.

А.Калыгина


«Показы» и «Спектакль»
Парижская опера, основанная Людовиком ХIV в 1671 году как
Королевская академия музыки, и созданная при ней в 1713
году Школа танца, которая с 1780 года официально открыта
для бесплатного обучения детей, за истекшие столетия обрели
широкую славу. Школа остается базой для формирования
балетной труппы театра, исповедующего и пропагандирующего
французский стиль танца. Сейчас в школе 156 учеников (87
девочек, 69 мальчиков) от 8 до 18 лет, выбранных из 350-400 
дидатов. Среди учеников, принятых на первый курс, только трое или четверо из десяти девочек и мальчиков будут приняты в труппу, выпускникам придется устраиваться за рубежом,
главным образом – в Америке и Германии, потому что во Франции осталось лишь четыре (!) оперных театра (Париж, Бордо, Ницца, Страсбург), сохраняющих балет в своем репертуаре.
С 2004 года, после ухода из Школы Клод Бесси, возглавлявшей ее 31 год, бразды правления взяла на себя Элизабет Платель – любимая балерина Рудольфа Нуриева, Джорджа Баланчина
и Джона Ноймайера. На протяжении пяти лет Платель всецело отдает себя школе: успешно продолжая и развивая педагогический процесс, сформированный Бесси, она активно укрепляет творческую связь школы с театром. Важным
аспектом этого сотрудничества являются выступления учеников на престижной сцене Парижской оперы. В каждом сезоне во Дворце Гарнье проходят две серии пятикратных представлений. Программа «Показы» – это класс-концерт учащихся разного возраста, демонстрирующих мастерство во
многих танцевальных дисциплинах. Программа «Спектакль» включает одноактные балеты в исполнении учеников старших классов. В нынешнем сезоне была тщательно подготовлена интересная и сложная программа, составленная из трех балетов разных стилей и эпох.
Отмечая 100-летие Русских сезонов Сергея Дягилева и  200- летие со дня рождения Фредерика Шопена, школа показала «Сюиту танцев» (1913) в хореографии москвича Ивана Хлюстина.
В 1909-1914 годах он был первым иностранным директором балетной труппы Оперы, для которой и поставил на пять оркестрованных пьес Шопена «Сюиту танцев». Премьера была приурочена к приезду в Париж английского короля Георга V. Балет выглядит роскошным парадом французского стиля, его танцевального блеска и элегантности в сочетании с одухотворенной кантиленой и музыкальностью, характерной для русской балетной школы. В 1977 году эта постановка появилась в школе в хореографической версии Бесси.
Теперь ее восстановил знаменитыйбалетмейстер Пьер Лакотт, некогда занятый в «Сюите» как исполнитель. Исполнители
демонстрировали филигранную танцевальную технику и
чистоту французского стиля.
Богатое впечатление производили солисты  и в первую очередь 17-летняя Амели Жоанниде, выступление которой стало сенсацией. Хрупкая и грациозная балерина парила в музыке настолько изысканно и вдохновенно, что казалось, будто сама Карлотта Замбелли, исполнявшая этот балет на премьере, передала ей свои секреты. Но самое удивительное в
том, что в танце Амели ощущалось романтическое дыхание ле-
гендарной Ольги Спесивцевой, так-же выступавшей на этой сцене.
Школьную программу украсила премьера балета «Световая западня» на музыку Жана-Мишеля Дамаза в хореографии Джо-
на Тараса, который в конце 60-х годов был директором труппы
Оперы. На премьере балета в парижском театре «Империя» (1952) главные партии танцевали Розелла Хайтауэр, Влади-
мир Скуратов, Серж Головин – в то время артисты труппы «Гран балле дю марки де Куэвас». Теперь спектакль воссоздала Элизабет Платель, а живописные декорации и костюмы
обеспечены Ассоциацией американских друзей Парижской Оперы.
Сказочно-драматический сюжет балета помог исполнителям проявить артистические способности, а неоклассическая лексика позволила показать и танцевальную технику. В главной роли молодого Каторжника блистал 16-летний Фран-
суа Алю. Прыгучий и виртуозный, он уже сегодня может исполнять ведущие партии в спектаклях балетной классики.
Программу завершали «Семь греческих танцев» (1983), поставленные на музыку Микиса Теодоракиса Морисом Бежаром для его труппы «Балет ХХ века». Восстановленные их первым исполнителем Мишелем Гаскаром, ныне директором школы «Рудра» в Лозанне, эти танцы сочетают в себе фольклор, неоклассику и авангард. Столь разноплановая лексика для юных артистов оказались достаточно трудной, потому что здесь помимо технического мастерства необходимы еще особые внутренние ощущения, которые обычно приходят в зрелом возрасте. Несмотря на сложности, солирующий Реми Каталан был великолепен.
Балетная программа с участием 90 учеников Школы показала высокий танцевальный уровень: девочки пленяли графичностью поз и совершенством линий, воздушной легкостью и музыкальной пластичностью; мальчики демонстрировали точность и элегантность жестов и па, красоту
прыжков и пируэтов, свободу в поддержках.

Виктор Игнатов
Михаил Тимаев:  «Язык танца понятен без перевода!»

Международный фестиваль классического балета имени
Рудольфа Нуриева, 23-й по счету, открывался в Казани балетом «Спартак» на музыку Арама Хачатуряна в постановке Георгия Ковтуна. В титульной роли выступал солист Татарского театра оперы и балета им. М.Джалиля Михаил Тимаев, годом раньше ставший лауреатом Московского конкурса артистов балета и балетмейстеров. Об участии в конкурсе, о театральных дебютах и взглядах на искусство балета с Михаилом Тимаевым беседует
Мария Герасимова.

Михаил, что вы исполняли в Москве?
– В конкурсе три тура: на двух – классика и современный танец, третий – только классика. В первом туре я танцевал Солора из «Баядерки» и современный номер «Выбирая цель». Во втором
– вариацию из «Лебединого озера» и современный номер «Харон» в хореографии Анастасии Кадрулевой. 

А в финале – вариацию Ланкедема из «Корсара» и вариацию Голубой птицы из «Спящей красавицы»
Тяжело было?
Все было неплохо. Окружение знакомое и дружелюбное, среди конкурсантов было много знакомых. Но, как бывает, кто-то ногу подвернул и выбыл, другой с травмой дотанцевал. Для меня было тяжело то, что на новой сцене Большого театра, где проходил конкурс, пол покатый, причем довольно сильно, а я на покате никогда не танцевал. На втором туре у меня с опорной ноги тапочка сползла в начале вариации. Но я до-
танцевал, не подал виду, хотя на этой ноге надо было вертеться. Зрители не обратили внимания, а вот жюри, наверное, заметило, но никто ничего не сказал. А в третьем туре дрогнула душа: общее нервное напряжение, конечно, было, но я смог успокоиться.
Что дало вам третье место на этом конкурсе?
– Этот конкурс один из самых известных и быть его лауреатом – значит заслужить абсолютный статус высококлассного танцовщика. Я не ожидал, что стану лауреатом. На победу на-
страивался, конечно, но призовое место стало для меня неожиданностью.
Современные конкурсы отличаются от тех, что были пять-десять лет назад. Техникой сейчас сложно удивить – все делают головокружительные трюки на грани акробатики, а вот об артистизме немного забыли. В моих современных номерах акцент делался на артистизм.
Что дал вам статус лауреата?
– Серьезных официальных предложений о сотрудничестве с другими театрами не было. Но сейчас никто никуда никого и не приглашает. Ни в Большой театр, ни в какой либо другой, будь ты хоть суперзвезда. Если ты хочешь чего-то добиться –сам должен о том заботиться.
У Вас большой потенциал, а балетный век короток. Просто встать в пятую позицию и ждать милостей от судьбы – непростительная расточительность. Не хотите проверить свои силы? Есть планы?
– Есть. Но делиться ими пока не буду.
У Вас есть какой-нибудь ритуал перед выходом на сцену?
– И тоже – не скажу. Практически у всех артистов существуют приметы и маленькие ритуалы перед выходом на сцену. А на конкурсах без них никто и шагу не делает.
Тогда, может быть, поделитесь мечтой? Есть партия, которую вы еще не станцевали, но очень хотите станцевать?
– Раньше я мечтал станцевать Спартака, нотолько у Григоровича. Все танцовщики мечтают станцевать эту партию, но она очень тяжелая. Сейчас «Спартак» вошел в мой репертуар, танцую его в хореографии Георгия Ковтуна, который много сотрудничает с нашей труппой. Его спектакль масштабен, на сцене много массовки, хор,сюжет отличается от традиционного, он построен на античных хрониках и главное в нем – взаимоотношения двух братьев – Спартака и Красса.
Кто из хореографов вам по душе?
– У меня нет ярко выраженного пристрастия к хореографии какого-то одного автора, у каждого есть свое, неповторимое, и именно это хочется станцевать. Сейчас много современной хореографии. В Европе, например, 90% приходится на модерн - танец, а 10 – на классику. Поработать на другой сцене было бы интересно –в современной хореографии много возможностей. В Казани же главный акцент делается на классику, а хочется
разнообразия.
На нынешнем фестивале наметился определенный прорыв в этой области –спектакль «Quatro» хореографа Эдварда Клюга в исполнении солистов Мариинского театра. Хотели бы поучаствовать в таком спектакле?
– Да, мне очень понравился этот балет. Это именно то, что мне бы хотелось танцевать. Важно, что Клюг и питерские артисты «нашли» друг друга.
Вы правы: сочинить балет – полдела, нужно, чтобы его исполнили «правильно».
– Найти исполнителей, которые смогли бы воплотить на сцене идеи хореографа на должном уровне сложно. Так было и с нашим балетом «Сказание о Йусуфе». В Казани есть уникальный исполнитель главной партии – Нурлан Канетов,
балет поставлен именно на него и на наш театр. И переносить его на другую сцену – едва ли плодотворно. В Казани зрителю понятна сама тема, зрители на генетическом уровне «знают» легенды о Йусуфе. А будут ли они понятны другим? Хотя… Мы все-таки владеем удивительным языком, который понятен всем без перевода.

Беседовала Мария Герасимова
главная